терагерцовое излучение

Натянутая струна звучит выше, если её сильнее натянуть. Примерно так же ведёт себя намагниченность в антиферромагнетике: чем сильнее внешнее поле, тем быстрее она колеблется. Но в кристалле оксида хрома что-то пошло не так. В полях от 20 до 30 тесла частота резонанса растёт медленнее, чем должна.

Ночное небо полно колец и пузырей, но в радиодиапазоне они выглядят иначе. В данных австралийского радиотелескопа ASKAP всплыла структура, похожая на два мыльных пузыря, выдутых из одной соломинки. Один пузырь почти идеально круглый, второй слегка налезает на него — будто их выдохнули с разницей в секунду.

Стрелок целится в мишень, нажимает на спуск — и слышит два выстрела: один громкий, другой тихий. Так работает новая установка, только вместо пуль — электронный сгусток, а вместо выстрелов — две вспышки света. Одна вспышка рентгеновская, другая — терагерцовая. Они летят в одну точку с идеальным интервалом.

Бросьте камень в воду: у самой точки падения волны хаотичны — это ближнее поле. Дальше они расходятся ровными кругами — дальнее поле. Этот же принцип, знакомый по ряби на пруду, управляет антеннами для терагерцевой связи — фундамента будущего сверхбыстрого интернета.

Быстрые радиовсплески — миллисекундные радиоимпульсы, приходящие из далёких галактик, — долго оставались загадкой. Их колоссальная энергия, сжатая в мгновения, говорила о катаклизмах на нейтронных звёздах, возможно, пульсарах или магнетарах.

Аккуратная стопка атомных слоёв лежит на подложке. Сверху падает невидимый луч терагерцового света, а сбоку приложено магнитное поле. Отразившись, луч чуть-чуть поворачивает свою поляризацию. Этот поворот — не дефект оптики, а прямое свидетельство: на поверхности плёнки скопился электрический заряд.

Обычный лазер светит узкими линиями, как струна, которая звучит только на одной ноте. Для спектроскопии это неудобно: если вещество поглощает свет между линиями, его можно не заметить. Терагерцовый квантово-каскадный лазер — это полупроводниковый чип размером с ноготь, который излучает волны с частотой от 1 до 6 терагерц (триллионов колебаний в секунду).

Обычно для получения терагерцовых волн (это свет между микроволнами и инфракрасным излучением) строят сэндвич из разных металлов. В нём один слой служит источником, а другой — приёмником зарядов. Платине в таких конструкциях отводили роль простого проводника. Но оказалось, что она может работать и в одиночку.

Свет падает на тонкую плёнку — и в ней мгновенно возникает электрический ток. Так работает пара из двух материалов: дисульфида молибдена и кобальта. Первый — полупроводник, второй — магнит. Между ними, как выяснилось, рождается невидимая прослойка-посредник.

Кристалл Ca2RuO4 похож на стопку тонких листов. Внутри каждого листа спины электронов выстроены в строгом порядке — как ряды солдат на плацу. Между листами связь слабая, и её знак можно перевернуть, слегка потянув кристалл в стороны. Когда кристалл растягивают, этот слабый межслойный контакт меняет знак, и весь магнитный узор перестраивается.

Гамма-лучи — это самые энергичные вспышки света, какие только рождаются в глубинах атомов. Их энергия — как отпечаток пальца: у каждого радиоактивного элемента свой узор. Но измерить этот узор с высокой точностью — всё равно что взвесить песчинку на весах, стоящих на грузовике с вибрацией. Новая установка работает как сверхчувствительный термометр.

Лист графена — решётка из атомов углерода, похожая на пчелиные соты. Электроны в нём носятся так быстро, будто у них нет массы, как у света. Когда на такой лист падает мощный лазерный импульс, электроны получают пинок и начинают разгоняться. Их путь можно сравнить с дорогой, на которой иногда встречаются шлагбаумы — запрещённые зоны.

Свет можно расчесать, как волосы. Вместо волос — частоты, вместо расчёски — лазер. Получается гребёнка из тысяч ровных «зубчиков»-частот. Такая световая гребёнка помогает изучать молекулы и измерять время с точностью до квадриллионных долей секунды. Обычная расчёска имеет зубцы через равные промежутки.

Терагерцовое излучение лежит между микроволнами и инфракрасным светом. Оно проходит сквозь одежду, бумагу и пластик, но задерживается водой и металлом. Поэтому такие волны используют в сканерах безопасности и для контроля качества материалов. Но у этого излучения есть ещё одно свойство — поляризация, то есть направление колебаний волны.

Один и тот же взрыв может звучать по-разному — всё зависит от того, куда дует ветер. В 2024 году исследователи дважды подорвали заряды, равные по силе десяти тоннам тротила, и записали звук сетью из 31 микрофона, расставленных в радиусе 23 километров. Источник был одинаковым, но звуковые картины получились совсем разными.

Терагерцовое излучение лежит между микроволнами и инфракрасным светом. Оно проходит сквозь одежду, бумагу и пластик, но не сквозь металл и воду. Поэтому его используют в сканерах безопасности и медицинской визуализации. Чтобы увидеть поляризацию такого излучения, нужен детектор.

Тёплая чашка или человеческая рука испускают невидимый свет — среднее инфракрасное излучение. Каждое вещество поглощает этот свет по-своему, оставляя уникальный «отпечаток пальца». По такому отпечатку можно узнать, из чего сделан предмет, не прикасаясь к нему. Раньше, чтобы увидеть этот отпечаток, требовались огромные лазеры, работающие очень короткими вспышками.

Магнитный резонанс — это как камертон, который звенит только на своей ноте. У каждой молекулы своя частота, и по ней можно узнать, что это за молекула и в каком она состоянии. Но раньше этот камертон слушали через толстую стену: сигнал получался размытым, и точную ноту было не разобрать.

Терагерцовые волны лежат между микроволнами и инфракрасным светом. Они проходят сквозь бумагу, пластик и ткань, но не сквозь металл и воду. Поэтому ими можно проверять посылки, не вскрывая, или сканировать багаж в аэропорту. Но приёмники таких волн до сих пор делали из дорогих материалов вроде арсенида галлия.

Электрон — крошечная частица, но в кристалле она ведёт себя так, будто у неё другая масса. Это называют эффективной массой. Чтобы её измерить, физики заставляют электроны бегать по кругу в магнитном поле — как конькобежца на катке, которому не дают уйти с орбиты.

Есть участок света, который долго оставался слепым пятном: от 5 до 15 терагерц. Это не радиоволны и не инфракрасное тепло, а нечто среднее, где молекулы колеблются особенно характерно. Учёные из Германии собрали установку, которая наконец-то заглядывает в этот «новый терагерцовый зазор» и даже дальше — за 25 терагерц. Секрет — в кристалле с длинным названием BNA.

Квантовый компьютер похож на оркестр, который играет только в полной тишине. Малейший шум — и хрупкая мелодия рассыпается. Для квантовых устройств таким шумом становится тепло: даже слабое инфракрасное излучение от соседних деталей нагревает кубиты и стирает их квантовые состояния.

Радиотелескоп РАТАН-600 — это кольцо из сотен алюминиевых панелей на склоне горы в Карачаево-Черкесии. Весной 2018 года его зеркало ловило радиоволны от шестнадцати красных карликов — маленьких, тусклых, но очень долгоживущих звёзд.