неравновесное состояние

Тонкая плёнка никелата неодима толщиной в пятнадцать нанометров лежит на подложке из галлата неодима. При температуре ниже ста восьмидесяти кельвинов она ведёт себя как изолятор: электроны заперты в своих атомных ячейках и не могут свободно двигаться.

Вода, аккуратно нагретая выше точки кипения, может оставаться спокойной, но малейшее возмущение заставляет её взрывообразно превращаться в пар. Физики называют такое состояние метастабильным: оно выглядит устойчивым, но готово разрушиться от любой мелочи.

Горячая вода порой застывает быстрее холодной. Из кипятка лёд образуется скорее. Это парадокс, открытый школьником Эрасто Мпембой, долго не давал покоя физикам. Оказалось: чем дальше система от равновесия, тем быстрее она к нему приходит. Эффект Мпембы и сегодня спорен: слишком много переменных, трудно воспроизвести.

В стакане с водой масло собирается в капли — это равновесное разделение, продиктованное химией. Но есть системы, где порядок рождается не из покоя, а из постоянного потока энергии.

Бегун отстаёт от лидера, но к финишу приходит первым. В квантовом мире такой трюк проделала система ядерных спинов — крошечных магнитных стрелок атомов углерода-13 в алмазе. Это проявление эффекта Мпембы: состояние, изначально более далёкое от равновесия, успокаивается быстрее того, что было ближе к покою.

Горка с тремя углублениями: самое глубокое — устойчивое положение шарика, среднее — шаткое. Слабый толчок — и шарик скатывается вниз. Однако постоянная вибрация нужной силы способна удержать его в средней лунке надолго. В 1950-х физики Ли и Янг обнаружили, что любые состояния вещества разделены невидимыми точками в мире мнимых чисел. Эти точки, названные нулями Ли-Янга, очерчивают фазы.

В вечной Вселенной, где мера беспорядка — энтропия — неуклонно растёт, большую часть времени господствует однородная пустота. Изредка в этой пустоте, повинуясь случайным флуктуациям, самопроизвольно собираются сложные структуры, в том числе мимолётные сознания, которые Людвиг Больцман назвал «мозгами Больцмана».

Кристаллы времени — это квантовые фазы материи, которые спонтанно осциллируют, подобно камертону с бесконечно затухающим эхом. Если обычный пространственный кристалл повторяет атомный узор в пространстве, нарушая трансляционную симметрию, то временной кристалл демонстрирует периодичность во времени, нарушая временную трансляционную симметрию.

С незапамятных времён физики грезят о тоннелях, пронзающих космос, — кротовых норах, способных соединить далёкие уголки Вселенной за мгновения.

Ядро нейтронной звезды можно уподобить натянутой струне сверхъядерной плотности. Звук, бегущий по ней, — это колебания давления, чья скорость $$c_s$$ выдаёт жёсткость материи. Новое исследование показывает, что эта космическая струна не гудит монотонно.

Квантовая батарея — не ящик с химией, а цепочка крошечных магнитиков (спинов), способная запасать энергию. Её главная хитрость: заряжать сразу много частиц одновременно, используя их квантовую запутанность. Но есть подвох — не всякая запутанность подходит.

Кастрюлю с водой только что перестали мешать: воронки и водовороты постепенно успокаиваются, жидкость становится гладкой. Похожий процесс, но в квантовом мире, происходит в сверхтекучем гелии или в облаке ультрахолодных атомов. Только вместо водяных воронок там — невидимые вихревые нити, тончайшие квантовые «смерчи», пронизывающие вещество.

Квантовый мир похож на оркестр, где каждый музыкант — частица — играет свою партию, а вместе они создают стройную симфонию. Но стоит в зале появиться шуму — случайным щелчкам и помехам, — как мелодия начинает плыть. Долгое время считалось, что такой шум (в физике его называют декогеренцией) просто разрушает любые хрупкие квантовые состояния, превращая их в обычную классическую кашу.

Квантовая точка — это ящик настолько маленький, что электрон внутри неё не может иметь любую энергию, а только строго определённые значения, как ступеньки лестницы. На каждой ступеньке может поместиться несколько электронов, но сколько именно — вопрос. Если ступенька двойная, на неё встанут двое, если одинарная — только один.

Тонкая плёнка из оксида металла лежит на поверхности с крошечной ямкой. Если плёнку чуть сжать с боков, она не сомнётся, а выгнется вниз в ямку или вверх горбиком. Оба положения устойчивы — как крышка от консервной банки, которая либо вогнута, либо выпукла, и сама не скачет туда-сюда.

Охлаждение часто ассоциируется с наведением порядка: при замерзании молекулы воды выстраиваются в жёсткую кристаллическую решётку. Однако в квантовом мире снижение температуры способно порождать порядок куда более причудливый.

Кубики льда в стакане тают, и вода перемешивается сама собой. Так ведут себя многие квантовые системы: частицы обмениваются энергией, и через какое-то время порядок исчезает. Но если в стакан добавить ложку мёда, перемешивание замедлится, а при сильном холоде вода застынет в стекло — без кристаллической решётки, но и без текучести.

Любое разумное действие начинается с внутреннего моделирования — создания плана. Подобно архитектору, который делает множество эскизов, чтобы оценить варианты конструкции, агент, обладающий волей, должен многократно копировать и сравнивать репрезентации реальности.

Волна накатывает на песок, оставляя узор из пены и ракушек. Через мгновение она отступает, но следы уже не те — песок сглажен, ракушки перевёрнуты. Нечто подобное происходит в квантовом мире, когда система из неравновесного состояния движется к равновесию.

Представьте карточный домик, где каждая карта поддерживает другие. Одна пошатнулась — и соседние начинают крениться. Климатическая система Земли устроена похоже: ледяные щиты, океанические течения, тропические леса — всё связано. Если один элемент переходит порог, он может потянуть за собой остальные.