кротовая нора

Река, нарисованная на карте, — всегда одна линия. Но встань на берег, и увидишь: внутри русла есть струи побыстрее, водовороты, рукава, которые то сливаются, то расходятся. Космическая паутина — та же река, только из тёмной материи, и до недавнего времени астрономы рисовали её одной линией.

Вихрь в магнитном материале — это как водоворот, но вместо воды закручиваются направления намагниченности. Электрон, пролетая сквозь такой вихрь, чувствует не просто магнитное поле, а искривление пространства: его путь изгибается, словно он катится по воронке с узким горлышком.

Идея была красивой: взять чёрную дыру BTZ (трёхмерный аналог обычной чёрной дыры, решение уравнений Эйнштейна в пространстве с отрицательной космологической постоянной) и сгладить её горизонт специальной функцией. Тогда, по замыслу, внутри могла бы смениться сигнатура пространства-времени — время стало бы пространством, а пространство временем. Но расчёты показали другое.

Вселенная — это не просто вместилище событий, а их хронологический порядок: что случилось раньше, а что позже. В эйнштейновской геометрии пространства-времени это расписание иногда обрывается. Например, внутри чёрной дыры — области, откуда не выходит даже свет, — пути частиц упираются в сингулярность: край, за которым уравнения физики теряют смысл.

Горлышко песочных часов — самое узкое место, где песчинки меняют сторону. В квантовой гравитации есть похожий объект: инстантон — мгновенное решение уравнений поля, связывающее два состояния пространства.

Чёрная дыра — не вечный пылесос. Если окружить её неидеальной жидкостью (веществом с внутренним трением), геометрия начинает жить своей жизнью. Авторы статьи показали, что особый геометрический поток — почти η-Риччи-Ямабе солитон — работает как невидимый скульптор.

Две металлические пластины в вакууме притягиваются без всяких магнитов и зарядов. Это эффект Казимира: пустота не пуста, в ней постоянно рождаются и исчезают частицы, и между пластинами их меньше, чем снаружи. Разница в давлении толкает пластины друг к другу.

Камень падает в спокойную воду — и по глади расходятся ровные кольца. Если же камень не просто падает, а ещё и вращается, на поверхности появляются маленькие воронки — вихри. Свет умеет делать то же самое, только вместо воды — само пространство и время.

Чёрная дыра обычно прячет свою сингулярность под горизонтом событий — невидимой границей, из-за которой не вырывается даже свет. Но иногда этот «плащ» отсутствует, и сингулярность — точка, где привычная физика перестаёт работать, — оказывается открытой для внешнего наблюдателя. Такие объекты называют голыми сингулярностями, и они доставляют теоретикам массу хлопот.

Всё начинается с крошечного рубца — тонкого туннеля, который соединяет две вселенные. В квантовой космологии давно обсуждают, что наша замкнутая вселенная могла родиться из «ничего» путём туннелирования (это когда система преодолевает барьер, непреодолимый по обычным меркам).

В микромире шум — случайные флуктуации — обычно разрушает хрупкие квантовые состояния, подобно тому как рябь на воде ломает отражение в луже. Однако в некоторых системах коллективный, согласованный шум множества частиц порождает обратный эффект: возникает устойчивый однонаправленный поток.

С тех пор как Эдвин Хаббл обнаружил разбегание галактик, закон расширения Вселенной — закон Хаббла — остаётся краеугольным камнем космологии.

Кротовая нора — это туннель, соединяющий две далёкие области Вселенной. Если бы такая нора существовала и была проходимой, частица внутри неё чувствовала бы не только гравитацию, но и силу от собственного электрического поля. Эта сила зависит от того, как искривлено пространство-время вокруг.

Парадокс чёрных дыр мучил физиков десятилетиями. Если чёрная дыра в конце концов испаряется излучением Хокинга, куда девается информация о том, что в неё упало? Работы Стивена Хокинга и Якоба Бекенштейна показали: для спасения фундаментальных законов природы требуется нестандартный ход.

Кротовые норы — это гипотетические туннели сквозь искривлённое пространство-время, существование которых допускается общей теорией относительности Эйнштейна.

Кротовая нора похожа на туннель с очень узким горлом. Если отправить в такой туннель звуковой сигнал, часть эха вернётся, а часть застрянет в середине — и будет выходить наружу очень медленно. Именно так ведут себя скалярные частицы (простейший тип частиц без спина) в расчётах для четырёхмерной проходимой кротовой норы.

Обычно кротовую нору представляют как тоннель в пространстве, стенки которого удерживает нечто необычное — материя с отрицательной энергией. Вроде подпорок в шахте, которые не дают сводам обрушиться. Но в этой работе физики обошлись без подпорок.

Чёрная дыра похожа на котёл, который медленно выкипает. Её поверхность испускает частицы, и этот процесс называют излучением Хокинга. Чем горячее котёл, тем быстрее он пустеет. Но что, если котёл не простой, а с двойным дном — способный превратиться в проход в другое место?

В 2019 году снимок тени M87* стал сенсацией: впервые человечество увидело очертания чёрной дыры, предсказанной Шварцшильдом и обросшей мифами. Но что, если этот светящийся полумесяц — автопортрет не абсолютной бездны, а космического портала?

Кротовая нора — это гипотетический туннель в искривлённом пространстве-времени, соединяющий две удалённые области Вселенной и потенциально сокращающий путь между ними.

У каждой квантовой системы — будь то атом, кристалл или целая Вселенная — есть свой набор разрешённых энергий, как ступеньки лестницы. Чем горячее система, тем охотнее частицы забираются на верхние ступеньки.

Пространство-время подобно гигантскому листу бумаги. Сложите его — и далёкие уголки окажутся рядом. Проколите карандашом — получится кротовая нора, короткий туннель сквозь складки. Но бумага стремится распрямиться, захлопывая проход. Чтобы удержать его открытым, нужна редкая «прокладка» — материя с отрицательной энергией.

Некоторые решения уравнений общей теории относительности Эйнштейна допускают существование замкнутых времениподобных линий — петель в ткани пространства-времени, позволяющих гипотетически путешествовать в прошлое.

Чёрные дыры известны в двух крайних проявлениях: объекты звёздных масс — финал эволюции массивных светил, и сверхмассивные гиганты, царящие в центрах галактик. Промежуточное звено — чёрные дыры средней массы — долго ускользало от наблюдателей.

Кротовая нора — это гипотетический туннель сквозь ткань пространства-времени, концепцию которого развивали Джон Уилер и Кип Торн.

Первое, что приходит на ум при мысли о рождении Вселенной, — взрыв. Но современная космология рисует более изысканную картину: рождение сквозь горлышко винного бокала. Эта геометрия — не фантазия сомелье, а строгая форма евклидовой кротовой норы, которая связывает два анти-деситтеровских мира.

Когда чёрная дыра попадает в объектив, она оставляет на снимке идеальную тьму — гравитационный колодец, куда безвозвратно падает свет. Снимки Телескопа горизонта событий показали тени сверхмассивных объектов, и они идеально вписались в предсказания общей теории относительности Эйнштейна.

Первое, что приходит на ум при мысли о рождении Вселенной, — взрыв. Но современная космология рисует более изысканную картину: рождение сквозь горлышко винного бокала. Эта геометрия — не фантазия сомелье, а строгая форма евклидовой кротовой норы, которая связывает два анти-деситтеровских мира.

С незапамятных времён физики грезят о тоннелях, пронзающих космос, — кротовых норах, способных соединить далёкие уголки Вселенной за мгновения.

Когда чёрная дыра попадает в объектив, она оставляет на снимке идеальную тьму — гравитационный колодец, куда безвозвратно падает свет. Снимки Телескопа горизонта событий показали тени сверхмассивных объектов, и они идеально вписались в предсказания общей теории относительности Эйнштейна.

Лоскутное одеяло, где каждый лоскуток — крошечный квантовый узелок, подчиняющийся строгим математическим правилам. Физики взяли много одинаковых таких узелков и начали сшивать их всеми возможными способами. Получались трёхмерные фигуры — от простых шаров до замысловатых бубликов с дырками.

Космология давно ищет лазейку за Большой взрыв. Инфляция, предложенная Аланом Гутом, растягивает и сглаживает первичные неоднородности, но что зажгло сам фитиль?

Космология давно ищет лазейку за Большой взрыв. Инфляция, предложенная Аланом Гутом, растягивает и сглаживает первичные неоднородности, но что зажгло сам фитиль?

Эйнштейн и Розен вообразили мост, соединяющий два листа реальности. Уилер дал ему имя — кротовой норой, а Торн с Моррисом доказали: туннель проходим, если заполнить его экзотической материей.

Тени сверхмассивных объектов в центрах галактик — М87 и Млечного Пути — стали иконами современной астрофизики. Но что, если эти тени — след не поглощения, а прохода? Уравнения Эйнштейна разрешают существование проходимых кротовых нор — тоннелей в ткани пространства-времени.

Пространство-время иногда напоминает лист бумаги, в котором можно проделать дырку и соединить края короткой трубкой — получится кротовая нора. В самых простых математических моделях таких нор появляются безмассовые скалярные поля — нечто вроде невидимого тумана, заполняющего всё вокруг.

Тени сверхмассивных объектов в центрах галактик — М87 и Млечного Пути — стали иконами современной астрофизики. Но что, если эти тени — след не поглощения, а прохода? Уравнения Эйнштейна разрешают существование проходимых кротовых нор — тоннелей в ткани пространства-времени.

Сложенный лист бумаги можно проткнуть карандашом — и путь между двумя точками станет короче. Примерно так работает идея кротовой норы: туннеля в пространстве, соединяющего далёкие области. Но гравитация стремится схлопнуть такой туннель, если его не удерживает нечто с отрицательным давлением — как надутый изнутри воздушный шарик не даёт стенкам сомкнуться.

«Кротовая нора» — слово, подаренное физике Джоном Арчибальдом Уилером в 1957 году, — до сих пор дразнит воображение. Это гипотетический тоннель в искривлённом пространстве-времени, соединяющий далёкие области Вселенной или даже разные вселенные.

Капля сливок падает в чашку с кофе — и через минуту весь напиток становится бежевым. Этот процесс перемешивания можно измерить: насколько сильно нужно «пошевелить» одно распределение частиц, чтобы превратить его в другое. В математике такой подход называют оптимальным транспортом, а меру усилий — расстоянием Васильштейна. Авторы работы применили эту идею к квантовым системам.