давление

Плоский лист с системой прорезей, помещённый в поток воды или воздуха, демонстрирует поведение, напоминающее самонастраивающиеся жалюзи. Динамический напор раскрывает щели, и каждая полоска материала наклоняется, становясь миниатюрным крылом — элементом, создающим подъёмную силу за счёт разницы давлений на поверхностях.

Капля масла в воде, покрытая молекулами мыла, ведёт себя не так, как голая капля. Молекулы мыла — это маленькие палочки: один конец любит воду, другой — масло. В спокойной жидкости они стоят на поверхности, как частокол, и снижают поверхностное натяжение — ту силу, что стягивает каплю в шар.

Капля дождя, падая на землю, бьёт с определённой силой. Но что, если капля не круглая, а вытянутая, как сигара, или сплюснутая, как блин? Оказывается, форма капли решает всё: сила удара может меняться более чем в десять раз только из-за того, как капля выглядит в момент падения.

Крутящаяся на столе монетка — знакомое всем зрелище. Сначала она быстро вращается, потом кренится, и её стук становится всё чаще. В последние секунды она будто зависает: вращение замедляется, но монетка никак не хочет окончательно лечь. Этот финальный момент — настоящая загадка для физиков.

Мочевой пузырь похож на воздушный шарик: пока он наполняется, стенка растягивается, и форма меняется. Врачи обычно следят за давлением внутри и за тем, сколько жидкости вошло, но почти не смотрят на саму геометрию — как именно изгибается поверхность. А ведь неровности могут появиться ещё до того, как испортятся привычные показатели.

Стекло — материал с характером. Оно кажется хрупким, но внутри него могут жить мощные невидимые силы. В химически упрочнённом стекле поверхность сжата, как натянутая резинка, а глубина, наоборот, растянута. Когда в такое стекло врезается быстрый предмет, эта резинка рвётся сразу во многих местах. Учёные стреляли по стеклу снарядами и смотрели, как оно рассыпается.

Когда две плиты земной коры трутся друг о друга, между ними оказывается слой перемолотой породы — как песок между ладонями. Этот слой, который геологи называют разломной глиной, ведёт себя не как твёрдый камень, а как густая паста: он может уплотняться, расширяться и скользить.

Вода в кольцевом шланге, по которому гоняет насос, не остановится, даже если пережать один участок: поток найдёт обходной путь и продолжит бежать по кругу. Примерно так устроены некоторые участки нашей кровеносной системы — не как одиночные трубы, а как замкнутые петли. Учёные построили компьютерную модель тока крови и сравнили два случая: открытый сосуд и замкнутое кольцо.

Летящий на шести скоростях звука тупой цилиндр — не самый изящный объект, но именно он стал главным героем нового расчёта. Поверхность такого аппарата не бывает идеально гладкой: при входе в атмосферу теплозащита обгорает, появляются бугорки и впадины.

Лист бумаги, выпущенный из окна, порхает, кувыркается, иногда на секунду замирает плашмя. До сих пор, чтобы честно предсказать такое, приходилось гонять на суперкомпьютерах миллионы уравнений для каждой капли воздуха. Это всё равно что для подсчёта сдачи в магазине моделировать каждый атом кассы. Новый подход поступает хитрее.

Тонкий лист углерода, похожий на ажурную сетку из треугольников, шестиугольников и восьмиугольников, лежит на подложке. Сам по себе он не сверхпроводит: электроны движутся в нём как попало, натыкаясь на атомы. Но стоит равномерно растянуть этот лист — как натягивают холст на подрамник, — и картина меняется.

На столе лежит тонкая резиновая плёнка. Кто-то берёт её за середину и медленно тянет вверх. Плёнка не хочет просто подняться: она выгибается куполом, потом по краю купола бегут морщины, как складки на юбке. Поднимают выше — морщины собираются в крупные складки, которые пересекают всю плёнку. А если начать опускать, складки не исчезают, а складываются в новые формы.

Пространство между двумя сближенными поверхностями — вовсе не пустота, а бурлящий «квантовый клей». В нём непрерывно рождаются и аннигилируют квантовые флуктуации — микроскопические всплески энергии электромагнитных полей, которые, согласно квантовой теории, придают вакууму динамическую структуру.

Капните мёд на губку. Он лениво ползёт, обходя пустоты. Но если мёд станет менее вязким от нажатия, течение окажется хитрее. Жидкость с переменной вязкостью в неровном лабиринте пор — задача, не поддававшаяся расчётам. Авторы новой работы усреднили хаос микроканалов в простые уравнения.

Внутри алмазной наковальни — устройства, где два алмаза сжимают образец до сотен гигапаскалей — давление распределено неравномерно. Одни участки сжаты сильнее, другие слабее. Это влияет на результаты экспериментов: вещество может повести себя иначе, чем при идеально равномерном сжатии.