Чандра

Луч прожектора прорезает ночной туман. Часть света мы видим от самого фонаря, а часть — от капелек воды, которые этот свет рассеивают. Внутренний джет квазара PKS 0637-752 устроен похоже, только вместо тумана — космический микроволновый фон, оставшийся после Большого взрыва, а вместо прожектора — поток электронов, летящих почти со скоростью света.

Солнце непрерывно выводит на своей поверхности каракули магнитных полей. Эти узоры — не просто рябь, а почерк, в который природа зашифровала предупреждения о вспышках. Вспышка — это взрыв, высвобождающий за минуты энергию миллиардов ядерных бомб, выбрасывающий в космос потоки плазмы и излучения.

В сердце огромной галактики Гидры-А кипит работа. Сверхмассивная чёрная дыра выбрасывает две мощные струи плазмы — джеты. Они пробивают окружающее облако раскалённого газа и надувают в нём гигантские пузыри. Новый японский телескоп XRISM впервые позволил измерить, с какой скоростью этот газ дрожит и движется.

Активные ядра галактик (AGN) — главные космические электростанции: их рентгеновская корона в миллионы раз пышет жаром звёздных атмосфер. Но кто зажигает искру? Десятидневная рентгеновская кампания спутников XRISM и XMM-Newton, нацеленных на NGC 3783, дала ответ — это настоящие грозы.

Массивная звезда не просто гаснет — она взрывается сверхновой, оставляя расширяющийся остаток и бешено вращающуюся нейтронную звезду — пульсар. В этой космической буре рождаются удивительные узоры, и система «Нимбус» — «Гром» стала их ослепительной иллюстрацией.

Детекторы тёмной материи — это, по сути, микрофоны невероятной чуткости, способные расслышать шёпот в грохоте рок-концерта. Их задача — уловить редкие толчки от гипотетических частиц тёмной материи, которые, как полагают, изредка сталкиваются с ядрами обычного вещества.

Когда массивная звезда исчерпывает термоядерное топливо, её ядро стремительно коллапсирует, инициируя взрыв сверхновой. Этот катаклизм порождает потоки частиц — подобно расходящимся кругам от брошенного в воду камня. Первыми достигают Земли быстрые нейтрино — частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом.

Крошечные невидимые пули прошивают Солнце насквозь, почти не замечая его вещества. Это аксионы — гипотетические частицы, настолько лёгкие и неуловимые, что их сравнивают с призраками.

Гигантский котёл почти всегда едва тлеет, но иногда вдруг выбрасывает снопы искр. Примерно так ведёт себя сверхмассивная чёрная дыра в центре нашей Галактики — объект Стрелец A*. Она в четыре миллиона раз тяжелее Солнца и находится от нас на расстоянии 26 тысяч световых лет.

Солнечный ветер — поток заряженных частиц от Солнца — врезается в разреженный газ, заполняющий пространство между звёздами. При столкновении рождается слабое рентгеновское свечение. Для астрономов это как туман перед фарами: он мешает разглядеть далёкие объекты.

В 1987 году астрономы увидели вспышку сверхновой в соседней галактике — Большом Магеллановом Облаке. Это был редкий подарок: взрыв произошёл достаточно близко, чтобы поймать не только свет, но и нейтрино (почти неуловимые частицы, проходящие сквозь Землю насквозь).

Центр нашей Галактики — это переполненная кухня, где одновременно кипят несколько блюд, и пар от них смешивается в один клуб. Рентгеновские лучи от остатка взорвавшейся звезды, от звёздного ветра вокруг сверхмассивной чёрной дыры и от горячего газа между звёздами накладываются друг на друга.

После гибели массивной звезды происходит взрыв сверхновой — настолько мощный, что одна вспышка светит ярче целой галактики. В этом огне рождаются миллиарды аксионов — гипотетических частиц, которые почти не взаимодействуют с веществом и потому остаются невидимыми.

Полвека астрономы бились над природой мощного рентгеновского излучения звезды гамма Кассиопеи — яркого маяка в созвездии, чьё сияние в рентгеновском диапазоне не вписывалось в модели одиночных светил. Подозревали невидимого спутника, но прямых доказательств не было.

В центре Млечного Пути, среди плотных облаков газа и пыли, есть область под названием Стрелец C. Она напоминает оживлённый перекрёсток: здесь рождаются звёзды, сталкиваются потоки вещества, и всё это подсвечивается рентгеновскими лучами. Долгое время это свечение оставалось загадкой.

Ночное небо полно маяков, но некоторые из них светят так, что их почти не видно. Астрономы обнаружили новый класс объектов — гипермягкие рентгеновские источники. Они настолько «холодные» по меркам рентгена, что их излучение приходится на границу ультрафиолета и мягкого рентгена, где обычные телескопы почти слепы.

Космические частицы с энергией, в миллионы раз превышающей возможности земных ускорителей, врезаются в атмосферу и порождают ливень из вторичных частиц. Этот ливень излучает радиоволны, которые ловят антенны на земле. Но сигнал слаб: его заглушает радиошум нашей Галактики и собственные шумы приёмников. Выделить такой сигнал — всё равно что расслышать шёпот на шумной улице.

Когда на нейтронной звезде вспыхивает рентгеновский взрыв, её атмосфера раскаляется до миллионов градусов. Свет, который мы ловим телескопами, проходит через этот плотный слой газа — и по дороге сильно меняется. Спектр становится не таким, как у идеальной печки: одни цвета усиливаются, другие гаснут.

Рентгеновский телескоп на орбите годами записывал, как светятся двойные системы, где вокруг чёрной дыры или нейтронной звезды крутится обычная звезда. Вещество с соседки падает на компактный объект, разогревается до миллионов градусов и испускает рентген.

Когда массивная звезда исчерпывает термоядерное топливо в своем ядре, она теряет способность противостоять собственной гравитации и стремительно схлопывается, порождая вспышку сверхновой. За мгновение до этой катастрофы из коллапсирующего ядра вырываются нейтрино — частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом.

Двадцать лет назад рентгеновский снимок скопления Арки напоминал фотографию человека в густом тумане: само скопление тонуло в отсветах соседнего облака. Облако, как зеркало, отражало жёсткое излучение от окрестностей чёрной дыры, и это отражение забивало слабый сигнал от звёзд.

Двигаясь по Галактике, Солнечная система время от времени погружается в плотные межзвёздные облака — скопления разрежённого водорода и пыли.

Рентгеновский телескоп смотрит на соседнюю галактику — и видит точку, которой вчера не было. Через месяц она разгорается в сотни раз ярче Солнца, а через год снова гаснет. Такие точки называют ультраяркими рентгеновскими источниками, и каждая — это тесная пара: обычная звезда и чёрная дыра или нейтронная звезда, которые кружатся друг вокруг друга.

Светлячок вспыхивает на одну десятимиллиардную долю секунды где-то над сибирской тайгой. Увидеть такое невозможно, но установка TAIGA-HiSCORE, разбросанная по долине в Тункинском районе Бурятии, пыталась поймать именно такие вспышки — только не от насекомых, а из глубин космоса. Обычно эта система из множества светочувствительных детекторов ловит частицы космических лучей, которые врезаются в атмосферу Земли.