интерфейс

Крышку банки легче повернуть, ухватившись за край, чем за центр. Слоистые кристаллы, такие как графит, ведут себя похоже, когда их слои пытаются повернуть друг относительно друга: сопротивление рождается не всей площадью контакта, а лишь его краем.

Колода карт, в которой каждая карта слегка повёрнута, не может лечь ровно: рубашки и рисунки никак не совпадут. Но если карты гибкие, они начнут подстраиваться, сдвигаясь на доли миллиметра, чтобы найти идеальное совпадение. Нечто похожее происходит внутри кристаллов, когда два толстых слоя MoS2 или MoS2 с WS2 складывают с поворотом на 1–2 градуса.

Книга открыта на середине. По корешку бежит ток, а страницы остаются холодными. Примерно так устроен двумерный топологический изолятор — материал, где электричество течёт только по краям, а внутренность неподвижна.

Кухонная губка, пропитанная сиропом: в одних местах сиропа больше, и палец прилипает сразу, в других — едва касается. Примерно так устроена поверхность катализатора. Молекулы реагируют не везде, а в особо липких точках — активных центрах. Десятилетиями химики искали их по расположению атомов, как кладоискатели с картой. Но карта врёт.

Обычный лёд при очень низкой температуре и высоком давлении не тает, а превращается в другое твёрдое вещество — такое же бесформенное (аморфное), но гораздо плотнее. Долгое время никто не мог понять, что именно происходит в тот момент, когда рыхлый лёд начинает становиться плотным. В новой работе физики построили компьютерную модель и впервые чётко увидели границу между этими двумя состояниями.

В стакан с водой падают две крупинки соли. Они растворяются, ионы натрия и хлора расходятся по всему объёму. Школьная истина проста: одинаковые заряды отталкиваются, разные — притягиваются. Но недавние опыты с крошечными шариками в жидкостях показали картину, которая ломает это правило.

Обычные магнитные измерения видят только поверхность сверхпроводника, где мешают барьеры и вязкие потоки магнитного поля. Внутри же, в так называемом промежуточном состоянии, сосуществуют сверхпроводящие и нормальные домены, разделённые тонкими стенками. Эти стенки могут колебаться, но услышать их напрямую было трудно.

Внутри почек, печени и других органов жидкость течёт по каналам, которые сжимаются и разжимаются, как шланг под ногой. Стенки этих каналов не жёсткие: они пористые, упругие и пропитаны влагой. Учёные построили простую двумерную модель, чтобы разобраться, как такая мягкая пористая крышка меняет поток, который гонят вдоль канала волны сокращений.

Граница между двумя жидкостями — как невидимая кожа: она есть, но потрогать её пальцем нельзя. Учёные нашли способ измерить её упругость, не прикасаясь. Они заставили крошечный зонд колебаться над поверхностью, а между зондом и границей оказалась тонкая плёнка жидкости.

В обычном проводнике электрический ток течёт симметрично: электроны движутся одинаково легко в обоих направлениях, подобно воде в прямой трубе. Однако на границе нормального металла и сверхпроводника эта симметрия исчезает.

В плазме, где часть атомов остаётся нейтральной, магнитные силовые линии могут перестраиваться с разной скоростью. Это похоже на две резиновые ленты, которые сначала сцеплены, а потом вдруг расцепляются и сжимаются, высвобождая энергию. В новой работе физики впервые просканировали сразу два параметра: долю ионизованных частиц и частоту столкновений между ионами и нейтралами.

На столе лежит пластиковая фигурка. Под ней — капля воды, а вокруг — сетка, которая не даёт капле растечься. Снизу бьют неслышимые звуковые волны. Они толкают каплю, и фигурка едет по столу, как лодочка по невидимой реке. Никаких моторов и проводов — только звук и вода. Верх фигурки сухой, как лист лотоса, а низ — мокрый, как губка.

Стопка одинаковых блинов на тарелке — просто стопка. Но если уложить их с определённым порядком, вдруг появляется нечто новое: например, узор, который не был виден в каждом блине по отдельности. Похожий трюк проделали физики с тонкими слоями материалов. Топологические состояния обычно связывают с особыми материалами, где электроны или волны ведут себя необычно на поверхности.

Оболочка живой клетки — не жёсткий панцирь, а податливая плёнка, в которую встроены тысячи белков, как изюм в тесто. Когда белок меняет форму или клетка движется, плёнка прогибается: иногда едва заметно, как поверхность воды от упавшей пылинки, а иногда сильно — как простыня, если под ней вытянуть ноги.

Лист графена опускают в раствор сульфата натрия — обычной соли, похожей на поваренную. У самой поверхности вода перестаёт быть однородной: она выстраивается слоями, как стопка блинов. Между этими слоями и внутри них распределяются ионы — заряженные частицы, на которые распалась соль.

В грандиозном космическом спектакле тёмная энергия — загадочная сила, ответственная за ускоренное расширение Вселенной — и тёмная материя — невидимое вещество, проявляющее себя лишь гравитацией — обмениваются энергией.

Капля воды, зажатая между двумя близкими поверхностями, превращается в крошечный мостик. Такие мостики встречаются повсюду: они удерживают песчинки во влажном песке, заставляют волосы слипаться после душа и даже помогают насекомым ходить по стенам. Ученые взяли три вида поверхностей: обычное стекло, стекло с водоотталкивающим покрытием и стекло, пропитанное силиконовым маслом.

Сверхтвёрдое тело — это лёд, который течёт. Представьте пруд, схваченный ледяной коркой, но с жидкой глубиной, где вода движется без трения. Обычно такую «корку» — сверхтвёрдое состояние — создают, меняя свойства жидкости по всему объёму.