мягкий материал

Капля дождя падает на стекло и расплывается в блинчик. Добавьте в воду немного полимера — она станет упругой, как кисель. Казалось бы, такой кисель должен растекаться иначе. Но эксперименты с растворами полиэтиленоксида и полиакриламида показали: максимальный радиус пятна не меняется даже при концентрации 1000 ppm (одна тысячная доля).

Камертон, по которому ударили, звучит чисто и долго. Но если во время звучания слегка трясти саму вилку — звук начнёт дрожать и быстро затихнет. Примерно то же самое происходит с электронами в любом куске вещества. Атомы в решётке никогда не стоят на месте: тепловые колебания заставляют их непрерывно подрагивать.

В микромире дальнодействующие силы — гравитация или электричество — не выключаются даже на огромных расстояниях. Поэтому любая частица тянет за собой шлейф из мягких (то есть очень низкоэнергетических) фотонов или гравитонов. Этот шлейф называют «одеждой» — без него расчёты разваливаются, появляются бесконечности.

Живой пласт клеток напоминает толпу на эскалаторе. В спокойном состоянии все движутся плавно, но стоит возникнуть давке — и движение стопорится. Так и клеточные слои под нагрузкой могут внезапно затвердеть, превращаясь из податливой массы в упругий каркас.

Кусок пластилина, если его мять, ведёт себя как аморфное твёрдое тело — не кристалл, но и не жидкость. Внутри такого материала могут возникать лавины: одна крошечная перестройка тянет за собой соседние, и волна проходит через весь образец.

Выдавливая кетчуп из бутылки, вы воюете с его упрямством: сначала он стоит на месте, потом резко вылетает целой порцией. Это типичный неньютоновский нрав — сопротивление течению меняется в зависимости от того, как сильно вы давите. Но авторы новой работы нашли способ убрать это сопротивление почти полностью.

Лист графена толщиной в один атом подвешен в воздухе, как натянутая простыня. По нему бегут волны тепла — колебания атомов, которые физики называют фононами. Раньше считалось, что эти волны быстро рассеиваются из-за сильного взаимодействия, и тепло передаётся плохо. Но эксперименты показывали обратное: тепло идёт лучше, чем по старым расчётам.

Прозрачный лист оргстекла, в котором лазером выжжены сотни отверстий, — так выглядит испытуемый материал. Его растягивают, и он теряет жёсткость почти линейно: чем больше дырок, тем легче гнётся. Но скорость этого размягчения удивляет — она заметно выше, чем предсказывают классические формулы для материалов с пустотами.

Капля масла в воде, покрытая молекулами мыла, ведёт себя не так, как голая капля. Молекулы мыла — это маленькие палочки: один конец любит воду, другой — масло. В спокойной жидкости они стоят на поверхности, как частокол, и снижают поверхностное натяжение — ту силу, что стягивает каплю в шар.

В тонком слое жидкого кристалла — вещества, которое течёт как жидкость, но молекулы в нём выстроены в порядке, как в твёрдом теле, — рождаются вихри размером меньше толщины человеческого волоса. Эти вихри похожи на крошечные волчки: они могут двигаться, не разрушаясь, и ведут себя почти как настоящие частицы.

Наночастицы золота в жидкости напоминают крошечные живые существа: они постоянно меняют свою внутреннюю структуру, словно дышат. Учёные смогли заглянуть в этот процесс с помощью электронного микроскопа, который делает снимки каждую миллисекунду, и нейросети, очищающей изображения от шума.

Лёд на тёплой сковороде не просто тает — он начинает двигаться. Под ним образуется тонкий слой воды, и кусок скользит, как на масле. Скорость этого скольжения зависит от того, насколько быстро тепло проходит через водяную плёнку и насколько крутой наклон. Учёные поставили опыт: клали лёд и воск на наклонную плоскость с регулируемой температурой.

Кусок теста, если тянуть его в стороны, не растягивается равномерно: в одном месте он истончается и рвётся. Живая ткань ведёт себя похоже, но вместо разрыва в ней появляются полосы сдвига — узкие зоны, где клетки начинают скользить друг по другу, как карты в колоде при снятии.

Капля воды с крошечными частицами высыхает на столе. Вода уходит, а частицы остаются и выстраиваются в узор — как песок после отлива. Но если частицы мягкие, узор получается совсем другим. Исследователи изучили этот процесс под микроскопом, меняя только одно свойство частиц: их упругость.

Густой мёд медленно растекается по тарелке. В таком мире, где трение подавляет инерцию, движение управляется не силой, а вязкостью. Именно так ведут себя многие мягкие материалы: полимерные гели, коллоидные суспензии, содержимое живых клеток.

Когда вы надавливаете пальцем на кусок мягкого пластилина, он послушно проминается, а потом медленно возвращается к прежней форме. Но если надавить на оконное стекло, оно либо выдержит, либо треснет — никакой плавной деформации. Оба материала — аморфные: их атомы не выстроены в строгую кристаллическую решётку, как в металле. Однако ведут себя они совершенно по-разному.

На снимке лёгких видно дерево: ствол — трахея, ветви — бронхи, листья — альвеолы. Но как воздух растекается по этим ветвям? Учёные построили компьютерную модель, которая повторяет форму лёгких по изображениям компьютерной томографии. Крупные ветви взяли прямо со снимков, а мелкие дорисовали по правилам, как растёт настоящее дерево.

Расплавленный металл похож на переполненный зал, где все ждут сигнала, чтобы начать танец. Кристаллизация — тот самый момент, когда хаос превращается в порядок. Но чтобы танец начался, нужен первый шаг: появление крошечных зародышей кристаллов. Обычно для этого металл приходится сильно охлаждать. Оказалось, что простая тряска может заменить часть охлаждения.

Обычная резиновая прокладка глушит вибрацию, как толстое одеяло приглушает звук: чем толще и тяжелее, тем лучше. Инженеры давно мечтают о материале, который был бы лёгким, но при этом «съедал» колебания не хуже массивного демпфера. В новой работе такой материал удалось собрать из двух непохожих частей: мягкой эластичной решётки, напечатанной на 3D-принтере, и крошечных капель жидкого металла, спрятанных внутри неё.

Капля кофе на столе высыхает и оставляет кольцо — кофейные частицы собираются по краю. Если же в капле плавают заряженные наночастицы, картина становится богаче: осадок трескается, как грязь в пересохшей луже. Физики изучили, как заряд частиц и поверхность, на которой сохнет капля, меняют эти трещины.

Если насыпать на стол горсть монет, поверхность станет бугристой. Но стоит добавить ещё монет, и они сами растекаются в ровный слой. Нечто похожее происходит, когда на подложку напыляют тончайшие плёнки из отдельных молекул. Сначала на поверхности появляются островки — молекулы собираются в кучки, как люди в очереди. Плёнка становится всё более неровной.

Кухонная губка, сжатая в кулаке, пружинит обратно. А если сжимать её медленно, давая высохнуть, она так и останется сплющенной. Примерно так поступили учёные с крошечными шариками из геля: дали им высохнуть, попутно сжимая, и следили, что происходит внутри. Гель состоит из мельчайших частиц, которые слипаются в ажурную сетку, как хлопья в тарелке с молоком. Когда шарик сохнет, вода уходит, и сетка стягивается.

Горсть магнитных шариков, если их встряхнуть, слипается в комки. Но добавьте к магнитам пружинки, которые расталкивают шарики на расстоянии, — и комки распадутся на ровные островки. Примерно так ведут себя частицы, о которых идёт речь в новой работе: они притягиваются вблизи, но отталкиваются издалека. Авторы просчитали на компьютере миллионы вариантов такого «клея с пружинами».

Тонкая нить в потоке воды — как волос в струе душа. Если воду дёргать туда-сюда, волос то вытягивается по течению, то сминается. Учёные взяли настоящие белковые нити (актин, из которого состоят мышцы) и поместили их в микроскопический канал, где жидкость колебалась с разной частотой. При быстрых колебаниях нить послушно возвращалась в исходное положение после каждого цикла — как маятник.

Два куска графита трутся друг о друга, а сопротивление исчезает, будто их разделила невидимая плёнка масла. Раньше такое видели только под микроскопом, на крошечных пятнышках контакта. Теперь учёные зажали между двумя слоями графита площадку в доли миллиметра и надавили с силой до половины ньютона — как если бы на неё положили небольшое яблоко.

На столе лежит тонкая резиновая плёнка. Кто-то берёт её за середину и медленно тянет вверх. Плёнка не хочет просто подняться: она выгибается куполом, потом по краю купола бегут морщины, как складки на юбке. Поднимают выше — морщины собираются в крупные складки, которые пересекают всю плёнку. А если начать опускать, складки не исчезают, а складываются в новые формы.

Капля воды падает на лист лотоса — и отскакивает, не оставив следа. Это чудо самоочистки природа отточила за миллионы лет, и инженеры давно пытаются его воспроизвести. Но стоит капле ударить слишком быстро, как она разлетается брызгами, теряя массу и оставляя на поверхности мокрые следы.