термическое контактное сопротивление

В сверхпроводнике, где электроны движутся парами без сопротивления, по краям могут бежать особые волны — как рябь вдоль кромки ковра. Эти краевые моды — важная характеристика материала, но измерить их число напрямую трудно. Учёные предложили хитрый инструмент: подвижную стенку внутри сверхпроводника, которая разделяет области с разным «закручиванием» электронных пар — так называемым киральным параметром порядка.

Сверхпроводящий квантовый интерферометр — это прибор, чувствующий магнитное поле в миллиарды раз слабее, чем стрелка обычного компаса. Внутри него есть узкий мостик, где сверхпроводимость на мгновение прерывается. Этот мостик работает как турникет для магнитного потока: считая, сколько квантов потока прошло, прибор измеряет поле.

Бросьте в пруд камешек — и по воде пойдут круги. Примерно так же любое тело, даже самое маленькое, возмущает гравитационное поле вокруг себя. В пустом холодном космосе эти возмущения, словно рябь на тихой глади, заставляют два близких объекта всегда отталкиваться. Это явление называют гравитационным взаимодействием Казимира–Полдера.

В кристалле тепло распространяется посредством колебаний кристаллической решётки. Атомы колеблются, и эти колебания, называемые фононами — коллективными возбуждениями, переносящими энергию, — перемещают тепло от горячего края к холодному.

Классический парадокс Мпембы — горячая вода замерзает быстрее холодной — веками дразнил учёных. Лишь недавно неравновесная статистическая механика объяснила: всё дело в граничных условиях; система словно ищет повод «удариться о стену», чтобы ускорить охлаждение.

В первые мгновения жизни Вселенная напоминала бурлящий котёл. При остывании в ней происходили фазовые переходы — примерно как пар превращается в воду, только вместо молекул менялось само состояние пространства. В этом котле рождались пузыри новой фазы, похожие на пузырьки в закипающей кастрюле.

Двумерные миры не устают удивлять: здесь даже плавление кристалла — не разрыв симметрии, а вихревой спектакль, открытый Костерлицем и Таулессом. В сердце этого театра — топологические сингулярности, чья энергия и энтропия торгуются о порядке. Этот язык един для сверхтекучести и сверхпроводимости.

Если сунуть в кастрюлю с горячей водой два одинаковых термометра, они покажут одно и то же — и мы успокаиваемся: температура измерена верно. Но в разреженном газе, разогретом до миллионов градусов, этот трюк перестаёт работать. Частицы здесь почти не сталкиваются друг с другом, поэтому самые быстрые электроны уносятся прочь, а медленные скапливаются в центре.

Мостик из алюминия толщиной в несколько атомов — сердце многих квантовых приборов. Через такой мостик ток течёт без сопротивления, и им можно управлять магнитным полем. Такие мостики называют джозефсоновскими контактами — по имени британского физика, который описал их поведение. Обычно их делают с помощью электронного луча, но это дорого и медленно.

Сверхпроводимость — это когда электрический ток течет без потерь, как вода по идеально гладкой трубе. Обычно она возникает при очень низких температурах, но есть материалы, где она появляется при более высоких.

В кристалле-изоляторе тепло обычно распространяется от горячего конца к холодному. Но если включить магнитное поле, часть теплового потока заворачивает в сторону — как вода, которая, стекая с горки, слегка уходит вбок, когда её подталкивает ветер. Такое поведение называют тепловым эффектом Холла.

Эффект Мпембы — физический парадокс, при котором горячая вода при определённых условиях застывает быстрее, чем холодная. Чтобы понять механизм, учёные построили упрощённую модель: представьте шарик, движущийся в вязкой среде, напоминающей мёд, по ландшафту с двумя потенциальными ямами — «лунками» — и вертикальной стенкой с краю.

Ровный лист бумаги кто-то начал сминать. Сначала на нём появляются редкие складки, потом они покрывают всю поверхность — и лист уже не плоский, а шершавый. Примерно так ведёт себя водородное пламя: при спокойном течении газа оно гладкое и наклонено под одним углом, но стоит изменить состав смеси, как поверхность покрывается ячейками и морщинами.

Горячая цепочка атомов, выстроенных в линию, ведёт себя как крошечная чёрная дыра. Такая цепочка — это ряд частиц, каждая из которых похожа на крошечный магнит. При обычной температуре магнитики хаотично переворачиваются, но если их охладить, они выстраиваются в едином порядке. Физики обнаружили, что при нагреве эта простая система повторяет странные свойства чёрных дыр.

Магнит, который складывается из слоёв, как стопка блинов, — так устроен материал CrSBr. При низких температурах каждый слой намагничен, но соседние слои смотрят в противоположные стороны, и в сумме их магнитные поля гасят друг друга. Такой порядок называют антиферромагнитным, и он хрупкий: достаточно слегка нагреть материал, и слои размагничиваются.

Электроника греется. Чем мощнее процессор, тем больше тепла нужно отвести, иначе он выйдет из строя. Одно из узких мест — граница между двумя материалами: тепло натыкается на неё, как на шов между плитками, и замедляется. Учёные сделали стык между нитридом алюминия и карбидом кремния почти идеально ровным, без единого зазора. Тепло через него проходит почти без потерь.

Внутри мощного транзистора тепло уходит через стыки разных кристаллов, как вода через узкие шлюзы. Для нитридов алюминия и галлия — главных материалов силовой электроники — таким шлюзом часто служит тонкая прослойка их сплава. Её добавляют намеренно или она появляется сама при росте кристалла. Раньше никто не знал, помогает она отводить тепло или мешает.