сера

Шар из алюминия диаметром с большой глобус стоит в пучке нейтронов и отвечает на каждый удар точной нотой. Внутри шара нет ничего, кроме азота и одиннадцати крошечных стальных шариков, каждый размером с булавочную головку. Когда нейтрон влетает в шар, он выбивает из атома азота частицу, и этот толчок превращается в электрический сигнал.

В звёздной семье галактики Феникс пять старых шаровых скоплений, а шестой ребёнок долго считался подкидышем. Объект Fornax 6, расположенный всего в 270 парсеках от центра галактики, выглядел как случайное сгущение звёзд поля или компактная группа далёких галактик. Астрономы спорили, есть ли у него право называться скоплением.

В 40 световых годах от нас живёт звезда, которую долго не замечали: TRAPPIST-1 отдаёт в космос в две тысячи раз меньше света, чем Солнце. Зато у неё нашлись сразу семь планет размером с Землю — и три из них кружат в зоне, где вода могла бы оставаться жидкой. Но о самой звезде, о её химической кухне, до сих пор знали мало.

Высоко в горах, где воздух прозрачен и тих, физики готовятся ловить неуловимых гостей из космоса — нейтрино, частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом. Эти лептоны, словно призраки, проходят сквозь Землю, почти не оставляя следов. Но иногда нейтрино всё же врезается в атом, рождая ливень частиц, который можно зарегистрировать.

Звезда AB Aur — молодая, ей около 4 миллионов лет. Вокруг неё кружится плотный газопылевой диск. Недавно в него врезался длинный газовый рукав — поток вещества из окружающего облака. Астрономы направили на этот диск радиотелескоп NOEMA и увидели, что химия в нём неодинакова: северная часть пахнет серой, а южная — углеводородами. На севере, куда ударил падающий рукав, много молекул SO (оксид серы).

Когда телескоп JWST разлагает свет далёкой экзопланеты в спектр, он читает химическую летопись. Но эта летопись — не монолитная истина, а атмосфера, постоянно переписываемая излучением звезды.

Долгие годы Солнце дразнило астрофизиков. В его атмосфере тугоплавких элементов — словно пряностей в базовом рецепте — было чуть меньше, чем у почти идентичных звёзд-двойников. Возникло подозрение: уж не скромничает ли наша звезда, отказавшись от планетарного «десерта», который с аппетитом поглощают другие?

Массивные звёзды — это космические титаны, чья жизнь проходит под знаком неукротимой энергии. Когда такая звезда вступает в фазу B[e]-сверхгиганта, её излучение настолько мощно, что, казалось бы, способно распылить любую молекулу на атомы.

Скопление галактик Персея — гигантский мегаполис из тысяч звёздных островов, залитый невидимым океаном раскалённого газа. Этот газ, словно городской смог, хранит следы всех химических заводов, что работали в галактиках миллиарды лет: взрывов сверхновых, которые разбрасывают по округе свежевыкованные атомы.

В недрах массивной нейтронной звезды, где чайная ложка вещества весит, как гора, кварки стиснуты до немыслимой близости.

Детский сад, где одни малыши лепят куличики из песка, а другие уже собирают конструктор. Примерно так выглядит система звезды V1298 Tau: ей всего 20 миллионов лет — по космическим меркам, она только вышла из яслей. Вокруг неё кружатся несколько планет, и две из них, b и e, оказались удивительно разными.

Переполненный оркестр играет каждый свою партию, а вы пытаетесь расслышать тихий голос редкой флейты — её мелодия тонет в звуках скрипок и труб. Примерно так выглядит охота за молекулами в межзвёздных облаках: телескопы ловят «радиоголоса» множества веществ, и разобрать нужный сигнал среди помех — непростая задача.

Мир, который годами отказывался показывать своё лицо. Планета GJ 1214 b — как раз такой случай. Она больше Земли, но меньше Нептуна, и её плотная оболочка делала атмосферу невидимой для телескопов: свет звезды проходил сквозь неё, не оставляя чётких следов. Но упрямство астрономов и новый чувствительный прибор дали первую зацепку.

Вокруг молодых звёзд кружатся плоские облака из газа и пыли — как тесто для пиццы, из которого со временем слепятся планеты. В этом облаке есть разные химические элементы, и сера — один из самых капризных: её трудно поймать телескопами, потому что она прячется в твёрдых крупинках или улетает в виде газа.

Свет далёкой звезды, проходя сквозь атмосферу планеты K2-18b, оставил в спектре необычные «отпечатки пальцев». Астрономы 420 часов собирали этот свет с помощью космического телескопа Джеймса Уэбба и разложили его на цвета, как радугу. В получившейся картине они увидели линии, которые не спутаешь ни с чем: так выглядят молекулы, знакомые каждому, кто слышал о конопле.

Каждая молекула — как конструктор из атомов: одни и те же детали можно собрать по-разному. Две сборки с одинаковым набором атомов, но разной геометрией называют изомерами. Если одна получается из другой простым поворотом вокруг связи — это конформеры, как согнутая и выпрямленная рука. Если нужно разорвать связь и переставить группы — это геометрические изомеры, как левая и правая перчатка.

В недрах умирающей звезды перед взрывом сверхновой идут ядерные реакции, которые определяют, какие химические элементы разлетятся по космосу. Одна из таких реакций — столкновение ядра кислорода с протоном, после которого рождается ядро азота и альфа-частица (ядро гелия).

Когда повар готовит блюдо, важны не только пропорции ингредиентов, но и их общее количество. Два пирога с одинаковым соотношением сахара и муки, но из разных по размеру порций, получатся разными. Так и с дисками вокруг молодых звёзд: углерод и кислород — главные «специи», и их абсолютное количество меняет вид космической «кухни» не меньше, чем их соотношение.

В облаке газа и пыли, где рождаются планеты, сера напоминает повара, который пробует блюдо на разных стадиях готовки. Сначала она почти вся в газе, как пар над кастрюлей. Потом, когда температура падает, сера оседает на пылинках и превращается в твёрдые крупицы — так пар конденсируется на крышке.

Коричневые карлики — объекты, занимающие промежуточное положение между планетами и звёздами: они массивнее планет, но недостаточно тяжелы, чтобы запустить устойчивый термоядерный синтез в ядре.

В 2023 году телескоп Джеймса Уэбба направил свой взор на далёкую звезду в созвездии Девы. Вокруг неё обращается планета HAT-P-26 b — тёплый Нептун, мир с массой 18,6 земных и радиусом 6,33 земных. Планета прошла перед диском звезды, и в этот момент её атмосфера на мгновение стала видимой.

Высоко над Землёй летит спутник, а внутри него — прибор размером с небольшой шкаф. Он ловит частицы, которые миллиарды лет мчались сквозь галактику и наконец врезались в детектор. Такие частицы называют космическими лучами, и они приносят вести о далёких взрывах звёзд. Прибор NUCLEON на спутнике «Ресурс-П» полгода собирал эти «письма из космоса».

В потоке заряженных частиц, летящих к нам из глубин Галактики, железо оказалось белой вороной. Прибор ATIC-2, поднятый на воздушном шаре над Антарктидой, сравнил, как меняется с энергией доля ядер от серы до хрома относительно железа. До энергии примерно 80 ГэВ на нуклон всё шло как по учебнику: чем выше энергия, тем меньше тяжёлых ядер по сравнению с железом.

В потоке космических лучей — частиц, летящих к нам из глубин Галактики, — титан встречается редко. Его ядра почти неотличимы от железа: оба тяжёлые, оба оставляют похожие следы в детекторах.