интерферометр Маха–Цендера

Два состояния атома стронция — основное и возбуждённое — ведут себя как два близнеца, бегущие по одной дорожке, но один чуть выше другого. Обычно свет, которым управляют атомами, подталкивает одного «близнеца» сильнее, другого слабее. Здесь подобрали длину волны 813 нанометров — «магическую», при которой оба состояния получают одинаковый толчок.

Свет в детекторе гравитационных волн бегает по многокилометровым тоннелям, отражаясь от зеркал. Идеально ровный луч похож на гладкую простыню, которую держат за углы. Но стоит одному зеркалу наклониться на ширину атома — и простыня идёт складками: в луче просыпаются «паразитные» узоры, более сложные световые пятна — их называют высшими модами. Раньше такие складки считали мусором.

Два фотона встречаются на полупрозрачном зеркале. Если они приходят строго одновременно, то всегда выходят вместе — плечом к плечу, словно близнецы, не желающие разлучаться. Этот эффект, открытый в 1987 году, стал основой квантовой линейки для измерения крошечных задержек.

Лазер похож на камертон, который звенит на одной ноте. Но даже в полной тишине его звук чуть-чуть дрожит. Раньше считалось, что эта дрожь — случайные толчки от самопроизвольного испускания света атомами внутри лазера — и есть главный предел точности. Новая работа показывает: есть и второй источник шума, более тихий, но вездесущий.

Луч света входит в мутное стекло и гаснет — обычное дело. Но физики давно умеют делать так, чтобы свет проходил насквозь, не теряя ни фотона. Этот трюк называется электромагнитно-индуцированной прозрачностью: две световые волны гасят друг друга в нужной точке, и поглощение исчезает. Теперь похожий фокус провернули с атомами.

Бросьте в пруд два камешка одновременно — круги на воде пойдут ровно и слаженно. Так и в квантовом интерферометре: частицу расщепляют на две волны, которые движутся разными путями, а потом встречаются. В идеале их гребни совпадают. Но если сквозь одну из волн пролетело что-то невидимое — например, частица тёмной материи, — совпадение нарушится.

Свет в своей природе симметричен: в открытом канале он распространяется в обоих направлениях с одинаковой интенсивностью. Чтобы заставить его двигаться преимущественно в одну сторону, физики традиционно прибегают к помощи магнитных полей.

Рентгеновский аппарат с решётками делает не одну, а сразу три фотографии: обычный снимок, карту невидимых глазу изгибов луча и изображение мельчайших структур, которые рассеивают свет. Вместе они помогают разглядеть, например, эмфизему или фиброз лёгких. Но есть загвоздка: чтобы разделить эти три слоя, нужен хитрый математический приём.

Скоростная камера, способная снимать движение электронов, — это аттосекундный интерферометр. Он посылает на вещество два лазерных импульса с крошечной задержкой. Первый, ультрафиолетовый, как вспышка, выбивает электрон из молекулы. Второй, инфракрасный, словно невидимая рука, слегка подталкивает или притормаживает этот электрон в полёте.

Внутри каждой клетки есть крошечные энергостанции — митохондрии. Они сжигают питательные вещества и запасают энергию. За этим процессом следят две молекулы-помощника: NADH и FAD. Раньше их замечали по слабому свечению, но оно было тусклым, и сигналы от разных молекул сливались. Новый микроскоп работает иначе.

Атомы в пучке летят с разными скоростями, как бегуны на стадионе. Обычный лазерный импульс толкает только тех, кто бежит с одной скоростью, а новый действует как тренер, раздающий команды сразу всей группе. Такой подход вовлекает в измерение больше атомов.

Квантовые компьютеры и датчики работают на микроволновых частотах, но передавать их сигналы на большие расстояния удобно по оптоволокну, где используется свет. Чтобы связать эти два мира, нужен посредник — устройство, которое переводит микроволны в оптические фотоны и обратно, не разрушая хрупкую квантовую информацию.

Квантовая точка — это как одиночная лампа, которая включается и выключается по команде лазера, испуская ровно один фотон за раз. Но у такого света есть особенность: фотоны не дружат между собой, они летят независимо, как случайные капли из крана.

Тёмная материя — невидимая масса, гравитационно удерживающая галактики от разлёта. Её природа остаётся неизвестной, но один из наиболее вероятных кандидатов — аксион, сверхлёгкая частица, почти не взаимодействующая с обычным веществом. Чтобы зарегистрировать её, физики создали гибридную ловушку, сочетающую квантовую оптику и сверхпроводящую электронику.

Инфракрасный свет с длиной волны около трёх микрометров — рабочий диапазон для распознавания молекул: каждая молекула поглощает свет на своих характерных частотах, оставляя «отпечатки пальцев». Но до сих пор приборы для этого диапазона не могли одновременно давать широкий охват частот, достаточную мощность и точность, привязанную к атомным стандартам.

Лазерная указка светит ровным пятном: все световые волны в ней идут в ногу, как солдаты на параде. Такой свет называют когерентным. Но в природе и технике встречается и другой свет — «растрёпанный», где волны не согласованы, как толпа на рынке. Его называют частично когерентным. Долгое время его считали лишь помехой, но недавно выяснилось: в некоторых линиях связи он работает даже лучше ровного.

В тёмной комнате два фонарика светят на одну стену. Обычно их лучи просто складываются, и пятно становится ярче. Но если фонарики испускают свет особыми порциями — фотонами, — то при определённых условиях они могут вести себя иначе. Вместо того чтобы независимо попадать в разные места, два фотона «договариваются» и выходят только вместе, как пара, из одного выхода.

Свет от одного источника можно заставить «встретиться» с самим собой, и тогда на экране возникают полосы — как рябь от двух брошенных в воду камешков. Физики давно научились так делать с двумя фотонами, но заставить слиться сразу четыре частицы света было сложно: источники одиночных фотонов теряли слишком много частиц по дороге.

Классическая теория гравитации Эйнштейна — общая теория относительности, описывающая тяготение как искривление пространства-времени — и квантовая физика крайне редко встречаются в прямых экспериментах.

Мы привыкли воспринимать время как необратимый поток, направленный из прошлого в будущее. Однако квантовые законы допускают сценарий, в котором время становится суперпозицией — подобно монетке, одновременно показывающей орла и решку. Рассмотрим частицу, обладающую собственным моментом вращения — спином. В магнитном поле её спин прецессирует, словно юла.

В фотометрии — области, занимающейся измерением света, — долгое время оставалась нерешённой задача регистрации одиночных микроволновых фотонов. Причина в том, что энергия такого кванта сопоставима с энергией теплового дрожания атомов, из-за чего сигнал тонет в шуме.