распространение волн

Волновой пакет похож на путешественника, который то теряет силы и расплывается по дороге, то держит строй, то собирается в кулак. В 50-метровом лотке с водой глубиной 5 метров учёные проследили, как ведёт себя колоколообразная группа волн, когда у неё меняют высоту, но не ширину. Гауссов пакет — это волна с плавным подъёмом и спадом, как холм на воде.

Прожектор с изменяемой шириной луча скользит по берегу. Его свет — это длинные океанские волны, которые рождаются в прибойной зоне и расходятся в обе стороны: к пляжу и в открытое море. Раньше этот прожектор считали точечным, но реальная зона обрушения, где рушатся короткие волны, имеет конечную ширину, и она меняется по мере того, как фронт накатывает и отступает.

Луч лазера проходит через стеклянную кювету с парами цезия. Атомы в паре носятся хаотично, как толпа на вокзале: каждый влетает в луч, проводит там мгновение и вылетает обратно. Их внутреннее состояние — ориентация магнитного момента, подобного крошечному магнитику, — меняется под действием света. Если бы все атомы были одинаковыми и неподвижными, сигнал был бы ровным.

Обычный фонарь излучает свет во все стороны, и уже через пару десятков метров его луч ослабевает настолько, что едва освещает стену. Атмосфера рассеивает фотоны, а ветер и тепловые потоки дополнительно искажают волновой фронт. Но если проложить для света невидимую трубу прямо в воздухе, луч пойдёт по ней, как вода по шлангу.

В кристалле тепло распространяется посредством колебаний кристаллической решётки. Атомы колеблются, и эти колебания, называемые фононами — коллективными возбуждениями, переносящими энергию, — перемещают тепло от горячего края к холодному.

В 2017 году гравитационно-волновые детекторы LIGO и Virgo зафиксировали гравитационную волну — колебание самой ткани пространства-времени от столкновения двух нейтронных звёзд — сверхплотных остатков массивных светил.

Сразу после Большого взрыва пространство остывало неравномерно. В некоторых местах могли возникнуть топологические дефекты — складки пространства, тонкие, как волос, но невероятно плотные нити энергии. Физики называют их космическими струнами.

Вспышка болезни похожа на лесной пожар: огонь бежит по сухой траве, и его скорость зависит от ветра и влажности. Но у инфекции свой «ветер» — то, как часто люди заражают друг друга. Когда этот показатель меняется вместе с долей уже заболевших, волна эпидемии может вести себя по-разному.

Когда две чёрные дыры сливаются вдалеке, до нас доходит дрожь пространства — гравитационные волны. Обычно их описывают уравнениями Эйнштейна, но что, если на самых крошечных расстояниях гравитация работает иначе? Авторы работы взяли одну из таких гипотез — гравитацию Хоржавы-Лифшица.

Радиосигналы в замкнутом пространстве ведут себя подобно акустическим волнам в концертном зале: многократно отражаясь от стен, мебели и других поверхностей, они формируют уникальную интерференционную картину — своего рода безмолвную «мелодию» каждого места. Смартфон, оснащённый приёмником, подобно чуткому уху, регистрирует эту картину через анализ помех и искажений сигнала.

Камень падает в пруд, и по воде разбегаются круги. Если на пути кругов встретится торчащая коряга, часть ряби отразится, а часть обогнёт препятствие. Похоже ведут себя и гравитационные волны — рябь самого пространства-времени, — когда проходят мимо скоплений галактик или чёрных дыр.

Эйнштейн и Розен вообразили мост, соединяющий два листа реальности. Уилер дал ему имя — кротовой норой, а Торн с Моррисом доказали: туннель проходим, если заполнить его экзотической материей.

Каждый гласный звук — это особая форма рта, языка и глотки. Когда человек произносит «а», «и» или «у», внутри головы меняется не только воздух, но и то, как сквозь неё проходят радиоволны. Исследователи заглянули в этот процесс с помощью МРТ-снимков, сделанных прямо во время речи, и построили точную компьютерную модель головы — от костей до мягких тканей.

Камешек падает в пруд — и по воде разбегаются ровные круги. Но дно пруда усеяно стёклышками-невидимками: каждое чуть задерживает волну, где-то рассеивает, где-то меняет её шаг. Примерно так гравитационные волны — дрожь самого пространства — проходят сквозь далёкие галактики и тёмные сгустки материи. Эти сгустки работают как линзы, только не световые, а гравитационные.

Межзвёздное пространство не пустое: оно заполнено разреженным газом, который местами тёплый, местами холодный. Границы между такими областями напоминают стенки между мыльными пузырями. Когда сверхэнергичная частица — космический луч — налетает на такую стенку, магнитное поле там резко меняется, и частица отскакивает, как мячик от бортика.

Лимфатические сосуды — это транспортная сеть с односторонним движением. По ним жидкость течёт только вперёд благодаря крошечным клапанам-лепесткам. Эти структуры открываются лишь в одну сторону, создавая асимметрию — направленность, без которой поток бы остановился.

Клетка — это город с воротами. Каждые ворота — белковый канал в мембране: через него внутрь и наружу проходят ионы, сахара, сигнальные молекулы. Одни ворота почти всегда открыты, другие открываются и закрываются случайно, как двери в метро, которые то пропускают пассажира, то захлопываются перед носом.

Хлопающая крышка от банки с вареньем — вот герой этой истории. Нажмёшь на неё, и она с громким щелчком перескакивает из выпуклого положения в вогнутое. Точно так же ведёт себя балка с шарниром внутри каждой ячейки новой механической решётки. Учёные собрали из таких хлопающих балок шестиугольную сетку — как соты, только из упругих пластинок. Когда одну балку резко сжимают, она перещёлкивается и толкает соседнюю.

Камень падает в пруд — по воде расходятся круги. Короткие волны бегут быстрее длинных? Нет, на глубокой воде всё наоборот: длинные обгоняют короткие. В металле звук одной высоты летит с одной скоростью, другой — с другой. Как во всём этом разобраться? Физики сводят поведение волн к одному графику: по одной оси — частота колебаний, по другой — длина волны.

Бросьте горсть гороха в кастрюлю с манной крупой — горошины быстро утонут, расталкивая крупинки. Но если сделать крупу очень густой и липкой, горошины застрянут. Примерно так вели себя лёгкие атомы лития в облаке тяжёлых атомов калия при температуре в миллионные доли градуса выше абсолютного нуля. Обычно частица в газе движется как пьяный пешеход: шаг влево, шаг вправо, и в среднем уходит от старта всё дальше.

Звук в тонкой пластине ведёт себя как рябь на воде: бежит, отражается от краёв, меняет форму. Но у звука есть одна странность — он умеет проходить сквозь места, где волне запрещено существовать. Это похоже на то, как если бы рябь на пруду вдруг исчезла перед каменной перегородкой и появилась с другой стороны, не огибая её. Учёные взяли пластину переменной толщины — плавно сужающуюся, как клин.