второй закон Ньютона

В 1934 году Жан Лере доказал, что у уравнений Навье–Стокса всегда есть решения «в обобщённом смысле». Остаётся ли решение гладким или может сорваться в сингулярность, он не узнал, и за девяносто лет не узнал никто. В 2000 году Институт Клэя включил вопрос в семь проблем тысячелетия.

Когда планеты обращаются вокруг Солнца, они не просто следуют по своим орбитам — они слегка притягивают друг друга. Это похоже на танец, где каждый партнёр чувствует движение остальных. Учёные решили разобраться, насколько сильно это взаимное гравитационное притяжение меняет пути планет. Оказалось, что есть небольшие поправки, которые раньше не учитывали.

Ранняя Вселенная напоминает туго сжатую пружину. В первые мгновения она расширялась с невообразимой скоростью — этот этап называют инфляцией.

Карусель не просто кружит вас по кругу — при каждом обороте она ещё и слегка ввинчивается в землю. Это движение, похожее на штопор, и есть суть NUT-заряда — особого свойства пространства-времени, которое физики изучают с середины прошлого века.

Внутри суперкомпьютера пятнадцать устойчивых волновых сгустков — солитонов — сталкиваются, чтобы сформировать гало тёмной материи. Эти волны подчиняются уравнению, которое в начале XX века вывел Эрвин Шрёдингер для электронов, но теперь они рисуют портрет гигантского галактического кокона.

Свинцовый шар висит над другим свинцовым шаром. По обычным законам тяготения они притягиваются ровно по вертикали — вдоль линии, соединяющей их центры.

Трактор вычерчивает на стерне идеальную окружность. В эту же секунду его цифровая тень — точная виртуальная копия — повторяет манёвр на экране компьютера, расходясь с оригиналом всего на несколько процентов.

Безмембранные органеллы — крохотные фабрики внутри клетки — нарушают привычные каноны. Взять хотя бы ядрышко: здесь синтезируются рибосомные РНК — длинные цепи, сплетённые из углеродных сахаров, богатые кислородом фосфатных групп и прошитые водородными связями, взвешенные в водной среде ядра.

Сразу после Большого взрыва космос был горячей плазмой — смесью заряженных частиц и света. В такой среде электрические токи не могли течь сами по себе: нужна была «разность потенциалов», толкающая электроны относительно фотонов. Именно её ищут в теориях космологического магнитогенеза — рождения первых магнитных полей.

Наша Вселенная не просто расширяется — она делает это всё быстрее. Это похоже на тесто с изюмом в духовке: изюмины удаляются друг от друга, и чем дальше они уже разлетелись, тем быстрее продолжают расходиться. Странная сила, расталкивающая космос, получила название тёмной энергии.

В 1867 году Джеймс Клерк Максвелл предложил образ, который будоражит физиков до сих пор. Два отсека с газом разделены дверцей. Молекулы мечутся хаотично: быстрые и медленные. Крошечный привратник открывает дверцу только перед быстрыми, пропуская их в одну сторону, а медленные — в другую. Горячий отсек становится ещё горячее, холодный — холоднее.

Воздушный шар надувают. Сначала он раздувается медленно, потом кто-то резко доливает воздух — и шар расширяется быстрее. Но вот поток воздуха слабеет, и шар снова начинает раздуваться медленнее. Примерно так, согласно новой работе, вела себя Вселенная: после Большого взрыва она расширялась, потом вдруг ускорилась, а теперь ускорение сходит на нет.

Обычный компьютер, когда ищет закон природы по данным, пытается угадать готовую формулу целиком. Это как если бы повар, не зная рецепта, разом вывалил все ингредиенты в кастрюлю и надеялся, что получится суп. Чаще всего выходит несъедобная каша: формула длинная, но бессмысленная, и на новых данных она ошибается. Учёные предложили другой путь: пусть машина идёт по стопам великих физиков.

Зимой озеро затягивается льдом — и этот простой процесс оказывается живой моделью расширяющейся Вселенной. Толщина льда нарастает по тому же математическому закону, что и расстояния между далёкими галактиками. Секрет — в движении воды под ледяной коркой. Вода у поверхности, охлаждаясь, становится плотнее и опускается, а более тёплые слои снизу поднимаются вверх.

Атом, возбуждённый светом, через мгновение отдаёт энергию обратно — испускает фотон. Этот процесс похож на уставшего бегуна, который сбрасывает груз. Но если бегун стоит на склоне горы, ему труднее разогнаться. Гравитация действует на атом похоже: вблизи массивного тела время течёт медленнее, и атом излучает иначе.

В каждой клетке живёт неутомимый переписчик — фермент, который копирует длинную нить ДНК. Он движется по ней, как считывающая головка по магнитофонной ленте, и строит рядом новую нить. Буквы он подбирает строго по правилу: напротив А всегда ставит Т, напротив Г — Ц. Но иногда, очень редко, рука его дрожит — и вместо нужной буквы встаёт другая.

Сверххолодное атомное облачко, напоминающее туман, позволяет предположить, что гравитация может отклоняться от ньютоновского закона. На окраинах галактик звёзды движутся быстрее, чем предсказывает классическая механика. Теория MOND (Modified Newtonian Dynamics) модифицирует закон тяготения на больших расстояниях, делая избыточную тёмную материю ненужной.

Квантовая частица — обитательница мира элементарных частиц — напоминает монету, вращающуюся в воздухе: ни орёл, ни решка, а суперпозиция возможностей. Но при падении на стол исход становится однозначным. Что служит столом в процессе измерения?

В квантовом мире объект может находиться в нескольких местах одновременно — это явление называется суперпозицией. Однако в повседневности мы видим вещи строго на своих местах. Причина — гравитация.

Два кубита — квантовые биты, двухуровневые системы — скользят сквозь горячую и холодную ванны теплового поля. Один движется со скоростью 0,8 скорости света. В этот момент привычная термодинамика даёт трещину: движущийся кубит ощущает температуру иначе, чем покоящийся. Для него холодная ванна может оказаться горячее, а горячая — холоднее.