двойное лучепреломление

Срез эвкалипта толщиной в десятую долю миллиметра кладут под поляризационный микроскоп, и древесина вдруг расцветает: синие, жёлтые, розовые полосы закручиваются спиралями, образуют кольца и вихри. Это не краска, а игра света: целлюлозные нити, из которых состоят клеточные стенки, по-разному пропускают свет в зависимости от своей ориентации.

Тонкий срез эвкалипта лежит под объективом микроскопа, и белый свет, пройдя через два поляризационных фильтра, превращает древесину в мозаику из пурпурных, жёлтых и голубых пятен. Эти цвета не случайны: они, как буквы на карте, показывают, куда направлены невидимые глазу нити целлюлозы внутри клеточных стенок.

Свет, рождающийся при влёте быстрого электрона в материал, обычно считают изотропным — одинаковым во всех направлениях. Но в кристаллах, где оптические свойства зависят от направления, это не так. Проведите рукой по бархату: в одну сторону он гладкий и блестит, в другую — тёмный и шероховатый. Так и кристалл по-разному реагирует на свет в зависимости от своей ориентации.

Волны на поверхности воды обычно разбиваются о любую преграду — камень, сваю, остров. Но что, если расставить препятствия так хитро, что волна их почти не заметит? В новой работе учёные собрали на воде узор из множества точек, расставленных по особым математическим правилам, и пустили по ним волны.

На стене — чередование светлых и темных полос. Это классическая интерференционная картина, где свет, складываясь, гасит сам себя. Ещё в XVII веке Христиан Гюйгенс выдвинул гипотезу: свет — это волна. Однако решающий эксперимент поставили Араго и Френель в начале XIX века.

Тысячу лет назад викинги брали в море исландский шпат. Полупрозрачный кристалл расщеплял свет на два луча. По их яркости даже в туман можно было найти солнце. Двоякопреломление — физический термин для этого явления — теперь помогает охотиться за самой неуловимой силой космоса. Исландский шпат — прозрачная разновидность кальцита — действительно использовался викингами для навигации.

Чёрная дыра — не просто тёмный силуэт на фоне звёзд. Её тень окружена тонким светящимся кольцом из фотонов, которые наматывают круги вокруг горизонта событий, прежде чем улететь к наблюдателю. Обычно эта картина не зависит от поляризации света — то есть от того, в каком направлении колеблется электрическое поле волны.

В белом веществе мозга сигнал бежит по аксонам — длинным отросткам нейронов, укутанным в изолирующую миелиновую оболочку. Вода заполняет пространство внутри аксонов и снаружи, в узких щелях между волокнами. Два метода МРТ — диффузионный (отслеживает движение молекул) и релаксометрический (измеряет, как быстро затухает сигнал) — словно два переводчика, слушающих один разговор, но слышащих разное.

В тесной двойной системе горячая звезда, словно прожектор, освещает своего более холодного спутника. Часть света рассеивается на свободных электронах в его атмосфере — это томсоновское рассеяние — и приобретает линейную поляризацию. По мере того как звёзды движутся по орбите, эта поляризация разворачивается, подобно стрелке причудливого космического метронома.

Карусель с сиденьями двух типов: одни крутятся по часовой стрелке, другие — против. Если толкнуть сразу все, карусель дёрнется, но останется на месте. Так устроен кристалл вейлевского полуметалла: электроны в нём рождаются парами — «левый» и «правый», и их вклады в ток гасят друг друга, как два одинаковых мотора, включённых навстречу. Физики нашли способ толкать только один сорт сидений.

Свет в своей природе симметричен: в открытом канале он распространяется в обоих направлениях с одинаковой интенсивностью. Чтобы заставить его двигаться преимущественно в одну сторону, физики традиционно прибегают к помощи магнитных полей.

В сверхтекучем гелии исчезает вязкое трение — жидкость течёт, как горный ручей, но без малейших завихрений, демонстрируя макроскопический квантовый эффект.

Детекторы гравитационных волн работают как чуткие микрофоны, улавливающие дрожь пространства от далёких космических катастроф. После того как две чёрные дыры сливаются в одну, новорождённый объект звенит, словно колокол, и этот звон — уникальный «голос» гравитации.

Кусочек плёнки из оксида цинка лежит на столе. Подносят магнит и начинают медленно поворачивать его вокруг плёнки. Плёнка, толщиной меньше человеческого волоса, начинает менять свои размеры: то сжимается, то растягивается. Это свойство называется магнитострикцией — способностью материала деформироваться под действием магнитного поля.

Запутанные фотоны — это два курьера, шагающих в ногу: их квантовые состояния, в частности поляризация, синхронизированы так, что измерение одного мгновенно определяет состояние другого, даже на расстоянии. В материале эта синхронность нарушается.

Свет — это поток фотонов, и обычно у фотона нет магнитного момента: он не отклоняется магнитом, как железные опилки. Но в очень сильном магнитном поле, сравнимом с критическим полем Швингера (около 4.4×$$10^{13}$$ Гаусс — в миллиарды раз сильнее, чем у магнита на холодильнике), у фотона появляется аномальный магнитный…

Свет от звезды HD 163296 проходит сквозь окружающий её газопылевой диск, как луч фонарика сквозь мутную воду. Частицы диска рассеивают свет, и он приобретает особое свойство — поляризацию: волны начинают колебаться в одной плоскости, словно верёвка, которую встряхивают строго вверх-вниз.

Терагерцовое излучение лежит между микроволнами и инфракрасным светом. Оно проходит сквозь одежду, бумагу и пластик, но задерживается водой и металлом. Поэтому такие волны используют в сканерах безопасности и для контроля качества материалов. Но у этого излучения есть ещё одно свойство — поляризация, то есть направление колебаний волны.

Обычная волна в магните похожа на рябь на воде: чем короче шаг волны, тем выше её энергия. Физики называют такие волны магнонами. Но в тонкой плёнке из висмут-иттриевого граната удалось создать волны с обратным поведением: их энергия падает с уменьшением длины волны. Это антимагноны. Плёнку поместили в установку, где свет рассеивается на волнах намагниченности.

Солнечная батарея похожа на слоёный пирог: тонкие плёнки разных материалов уложены друг на друга, и свет, попадая внутрь, выбивает электрический ток. Один из перспективных материалов для таких плёнок — соединение цезия, свинца и йода. До сих пор считалось, что внутри него нет встроенных электрических полей, а значит, ток течёт не так свободно, как хотелось бы.

Луч лазера падает на блестящий кристалл — и возвращается уже другим: чуть смещённым по цвету, с иной поляризацией. В магнитном поле такое превращение света становится особенно заметным. Именно это увидели физики, когда направили лазер на кристалл CsPbBr3 (соединение цезия, свинца и брома) внутри магнита с полем до 10 тесла — примерно в 200 тысяч раз сильнее поля Земли.

Два фотона, как две половинки одной монеты, разлетаются на десятки километров, но остаются связанными: измеришь одну — мгновенно узнаешь состояние другой. Это свойство называют запутанностью, и оно лежит в основе квантовой связи.

Свет от далёких галактик проходит через линзы телескопа, как через стопку оконных стёкол. Каждое стекло покрыто тонкой плёнкой, чтобы меньше бликовать. Но эта плёнка работает как поляризационный фильтр: одна составляющая световой волны проходит чуть свободнее, другая — чуть хуже. В результате волна слегка поворачивается, и телескоп видит не ту картину, что была в небе.