пространство де Ситтера

Луч прожектора уходит в темноту, но если мысленно провести его назад, он упрётся в источник света — лампу. С историей Вселенной, возможно, то же самое: прослеживая её расширение вспять, мы упираемся в самое начало. Физики взяли самую простую модель — Вселенную, которая растягивается одинаково по всем направлениям, как куб, у которого одновременно увеличиваются все стороны.

В первые мгновения после Большого взрыва Вселенная раздувалась быстрее, чем свет успевал её пересечь. Этот процесс, называемый космологической инфляцией, можно представить как надуваемый воздушный шар, только вместо резины растягивается само пространство.

Космос расширяется, и это расширение ускоряется. Но что, если в первые мгновения после Большого взрыва гравитация — искривление пространства-времени массивными телами — работала иначе? Авторы новой работы добавили в уравнения Эйнштейна невидимое поле, которое перехватывает энергию у обычного вещества и излучения.

В далёком космосе существует гипотетический объект — ультрахолодная чёрная дыра. Она несёт электрический заряд и находится в расширяющейся вселенной — пространстве де Ситтера, где доминирует космологическая постоянная. Её температура близка к абсолютному нулю — примерно на одну триллионную градуса выше него.

Всё началось с растяжения. В первые доли секунды Вселенная раздулась — физики называют это инфляцией: экспоненциальное расширение, за которым стояло скалярное поле с огромной потенциальной энергией. Потом стремительное расширение сменилось фазой, где энергия поля перешла в обычные частицы.

Ранняя Вселенная напоминала перегретый котёл, в котором бурлили квантовые флуктуации — случайные всплески энергии, присущие микромиру. В этом хаосе, словно пар над кипящей водой, сгустилось особое поле — скалярное. Оно стало тем «двигателем», который заставил пространство расширяться с невероятной скоростью. Этот процесс называют инфляцией.

Часы во Вселенной — штука хитрая. Обычно в расчётах рождения мира роль часов играет особое скалярное поле — нечто вроде невидимой жидкости, заполняющей всё пространство. Оно тикает, а физики смотрят, как меняется мир относительно этого тиканья. Но часы эти — рукотворные, их ввели для удобства. Авторы новой работы пошли другим путём.

В 1929 году Эдвин Хаббл навёл телескоп на далёкие галактики и обнаружил: они разбегаются. Девяносто лет спустя два измерения скорости этого разбегания — по древнему свету и по близким звёздам — упрямо не сходятся. Расхождение в 9% не спишешь на погрешность. Словно Вселенная в детстве и в зрелости живёт по разным часам. Представьте детские качели.

В 1973 году Джейкоб Бекенштейн предположил, что чёрные дыры обладают энтропией — мерой скрытого беспорядка. Стивен Хокинг позже подтвердил это, добавив излучение, но микроскопическое происхождение энтропии оставалось тёмным.

Чёрная дыра после удара звенит, как колокол. Только вместо звука она испускает гравитационные волны, частота которых быстро падает — это называют квазинормальными модами. По такому «звону» можно узнать массу дыры, её вращение и другие свойства.

Воздушный шар надувается, и точки на его поверхности разбегаются друг от друга. Примерно так же расширяется наша Вселенная. Математическая модель этого процесса называется пространством де Ситтера — в ней учёные изучают, как ведут себя мельчайшие «кирпичики» материи, элементарные частицы.

10⁻¹²⁰. Это не просто малое число — это пропасть. Именно столько составляет отношение плотности тёмной энергии к планковской плотности, естественному масштабу квантовой гравитации. Колоссальная разница в сто двадцать порядков долго казалась неразрешимой загадкой. Но, возможно, разгадка кроется в спектакле, разыгранном на заре времён.

Надувной шар с нарисованными фломастером магнитными линиями — простая модель того, как ведёт себя слабое магнитное поле в расширяющейся вселенной. Пока шар маленький, линии послушно лежат на резине и не мешают ей растягиваться. Примерно так поле заполняет готовое пространство, не споря с его геометрией. Но если бы сам фломастер начал раздувать резину, картина стала бы иной.

В первые мгновения после Большого взрыва вселенная раздувалась с чудовищной скоростью. Этот процесс называют инфляцией, и он сгладил все неровности, сделав космос однородным. Но что запустило саму инфляцию?

С тех пор как Фриц Цвикки заметил, что скопления галактик движутся слишком быстро, а Вера Рубин измерила вращение спиральных рукавов, тёмная материя остаётся главной загадкой космологии.

В обычном мире без тёмной энергии масса любого тела всегда положительна. Это кажется очевидным: положительная масса притягивает, создавая гравитацию. Но в реальной Вселенной есть тёмная энергия — загадочная сила, заставляющая космос расширяться всё быстрее.

В первые мгновения жизни Вселенной не было даже намёка на тёмную энергию — ту самую силу, что сегодня расталкивает галактики всё быстрее. Но если заглянуть глубже, на уровень планковских масштабов (в миллиарды миллиардов раз мельче атомного ядра), пространство-время перестаёт быть гладким.

Бегун на середине дистанции вдруг переходит на шаг — не ускоряется и не замедляется, а сохраняет постоянный темп. Нечто подобное могло происходить с самой Вселенной вскоре после Большого взрыва. Эту фазу назвали «стазис» — от греческого слова «стояние».

Квантовый вакуум — не мёртвая пустота, а кипящий котёл вероятностей. В некоторых теориях наша Вселенная застыла в метастабильном состоянии: как перегретая вода, она готова взорваться паром от одного толчка. Спонтанное рождение пузыря истинного вакуума — такой толчок: лавина, перекраивающая все физические законы.

Притушите свет. На сцену выходит театр теней, где всего r кукловодов — но ширма живёт по законам гиперболической геометрии. Каждый взмах руки рождает узор, который математики называют дискретной группой изометрий.

Инфляция — это стремительное расширение новорождённой Вселенной, когда квантовые флуктуации вытянулись до космических масштабов. Реликтовое излучение — окаменевший свет той эпохи, тени на стене нашей космической пещеры.

Вселенная — это оркестр, играющий симфонию Большого взрыва. Дирижёром долгое время считалась тёмная энергия — незыблемый метроном, задающий темп расширению.

Взрыв далёкой сверхновой рассказал нам то, во что трудно поверить: мир расширяется всё быстрее. Двигателем этого ускорения служит тёмная энергия — почти 70% всего сущего.

В центре многих галактик прячутся гигантские вращающиеся чёрные дыры. Астрофизики давно подозревали, что эти объекты удивительно живучи: проглотив звезду или слившись с другой дырой, они быстро успокаиваются и забывают о катастрофе.

Пустота не бывает абсолютно пустой. В искривлённом пространстве — например, в расширяющейся вселенной или рядом с чёрной дырой — вакуум нагревается. Это напоминает ситуацию, когда ускорение заставляет частицы появляться словно из ничего: явление, известное как тепловое излучение вакуума.

Сразу после Большого взрыва Вселенная, возможно, застряла в ложном вакууме — временном состоянии, подобном мыльной плёнке, готовой лопнуть от малейшего возмущения. Затем мог возникнуть редкий пузырь истинного вакуума, растянувший пространство в мгновение ока.

Космологическая постоянная заставляет Вселенную расширяться с ускорением. В далёком будущем, когда всё вещество рассеется, останется лишь пустое пространство де Ситтера — идеальный космический фон. Но даже в этой пустоте, ограниченной горизонтом событий, есть скрытая жизнь: квантовые флуктуации рождают спектр состояний, похожий на тихий гул.

В первые мгновения Вселенная раздувалась с невообразимой скоростью — этот этап называют инфляцией. Считается, что тогда из вакуума могли рождаться частицы тёмной материи — той самой невидимой субстанции, которая удерживает галактики от разлёта. Но от чего зависит, сколько именно родится? Авторы взяли модель с двумя полями.

Ранняя Вселенная была неспокойным местом. Пространство дрожало от гравитационных волн — ряби самой ткани мироздания. В этом бурлящем котле, как предполагают, и родилась тёмная материя. Но у новорождённых частиц не было массы — её нужно было откуда-то взять. Обычно за массу отвечает поле Хиггса.

Когда массивные тела движутся с ускорением — скажем, две звезды кружатся друг вокруг друга, — пространство вокруг них не остаётся спокойным. Оно дрожит, как поверхность пруда от брошенного камня. Эти дрожания называют гравитационными волнами. Они уносят энергию прочь, и источник постепенно теряет массу.

Строитель проверяет прочность арки не тем, что прокручивает в голове все возможные её формы, а тем, что слегка мысленно её сдвигает и смотрит, сколько сил при этом тратится. Примерно так устроен принцип виртуальной работы в механике. Авторы новой работы перенесли этот подход на саму геометрию пространства-времени. Они построили ковариантную структуру виртуальной работы для метрики.

В начале XX века Эйнштейн показал, что гравитация — это искривление пространства и времени. Чуть раньше Максвелл объединил электричество и магнетизм в единую теорию.

Вселенная расширяется с ускорением — словно тесто, которое поднимается всё быстрее, хотя дрожжи давно кончились. Двадцать лет астрономы ищут причину и называют её тёмной энергией. Но что это такое, остаётся загадкой. Новая работа предлагает неожиданный источник: вакуум внутри атомного ядра.

Вселенную можно представить как мыльный пузырь, раздувающийся в многомерной пене. Модель тёмного пузыря объясняет ускоряющееся расширение космоса: пузырь пространства-времени растёт, и его плёнка приобретает крошечную толщину — порядка микрона, сравнимую с размером бактерии. На таких масштабах гравитация «расплывается» в этой толщине и ослабевает.

Наша Вселенная расширяется, и её будущее, по мнению космологов, — это пустое, холодное пространство де Ситтера. Понять его квантовую природу — всё равно что пытаться прочесть книгу, глядя только на обложку. Голографический принцип подсказывает: вся информация о том, что происходит внутри объёма, может быть записана на его границе, как рисунок на плёнке.

Пустой стакан на столе кажется надёжным. Но если в донышке есть микротрещина, однажды он лопнет — не с грохотом, а тихо, разойдясь паутиной линий. Так и вакуум: он может быть не истинным, а ложным — временно устойчивым, но готовым перейти в более глубокое, настоящее состояние.

Переводчик слышит не только слова, но и интонацию, паузы, дрожь в голосе. Обычный энтропийный анализ космических возмущений похож на протокол совещания: фиксирует факты, но теряет оттенки. Псевдоэнтропия энтропии — это новый инструмент, который улавливает скрытую «музыку» ранней Вселенной.

Инфляция — это сверхбыстрое раздувание Вселенной в первые мгновения. Её вызвало поле, похожее на шар, скатывающийся с холма. Но рядом мог быть и второй, почти незаметный шарик. Авторы работы рассмотрели именно такой случай: лёгкое поле-наблюдатель (аксион), застывшее на вершине своего потенциала.

Ранняя Вселенная раздувалась с невообразимой скоростью — быстрее, чем свет успевал бы её пересечь. В этом кипящем котле любая область пространства была похожа на открытую банку с краской: её границы непрерывно захватывали новый «пар» извне, а часть собственного содержимого безвозвратно ускользала.

Если бросить камешек в пруд, по воде пойдут круги. Примерно так же «звучит» чёрная дыра, когда в неё падает материя или когда её пространство-время слегка встряхивает. Эти затухающие колебания называют квазинормальными модами — как звон колокола, который постепенно стихает.