сурикат

Ночью в тумане прожектор светит хуже, чем днём: мелкие капли рассеивают луч, и далёкие предметы тонут в мутной пелене. Примерно так же радиоволны от пульсаров теряются в межзвёздной среде, когда между нами и звездой много свободных электронов.

Галактика Mrk 590 ведёт себя как радиоприёмник, который то ловит волну, то уходит в шум. Её сверхмассивная чёрная дыра десятилетиями то разгоралась, то гасла, и астрономы ловили каждое такое «включение». В 2017 году приёмник снова ожил — но радиотелескоп VLA услышал не тот сигнал, которого ждали.

Ночное небо полно колец и пузырей, но в радиодиапазоне они выглядят иначе. В данных австралийского радиотелескопа ASKAP всплыла структура, похожая на два мыльных пузыря, выдутых из одной соломинки. Один пузырь почти идеально круглый, второй слегка налезает на него — будто их выдохнули с разницей в секунду.

Ночью на берегу стоит маяк. Его лампа погашена почти всегда — но раз в несколько дней, на долю секунды, он вспыхивает так, что свет виден за горизонтом. Именно так ведёт себя PSR J2108+5055: нейтронная звезда в нашей Галактике, которая молчит годами, а потом выдаёт одиночный радиоимпульс, способный затмить целые созвездия.

Радиотелескопы — это чуткие уши астрономии: они улавливают радиошёпот далёких взрывов, гул галактик, треск пульсаров — нейтронных звёзд, излучающих строго периодические импульсы. Но иногда в этом хоре появляется звук, которого нет в каталогах. В 2003 году такой звук возник в созвездии Орла: точка на небе, где ещё недавно было радиомолчание, вдруг заговорила.

Маяк загорается на долю секунды и снова гаснет. Такие вспышки в радиодиапазоне ловит телескоп MeerKAT в Южной Африке. За время наблюдений он поймал 27 новых источников, которые раньше никто не видел. Нейтронные звёзды — это остатки взорвавшихся светил, сжатые до размеров города. Некоторые из них, как испорченный прожектор, посылают радиолучи не постоянно, а короткими порциями.

Скопление галактик RXC J0528.9−3927 похоже на город, окутанный туманом: в центре ярко светит радиоореол, а дальше, за пределами привычных границ, астрономы разглядели едва заметное свечение. Оно тянется на два миллиона световых лет — втрое дальше, чем сам ореол. Телескоп MeerKAT в Южной Африке собирал этот тусклый свет 12,9 часа, как фотограф, снимающий ночное небо с длинной выдержкой.

Пульсары — это быстро вращающиеся нейтронные звёзды, сверхплотные остатки массивных звёзд, которые испускают радиоимпульсы, как маяк. Но некоторые из них молчат почти всё время, лишь изредка выбрасывая одиночный импульс. Такие объекты называют вращающимися радиотранзиентами (RRAT).

Маяк, который мигает не каждую секунду, а раз в несколько минут или даже часов. Именно так ведут себя долгопериодические радиотранзиенты — космические источники, открытые совсем недавно. Их сигналы слишком медленные для обычных пульсаров (быстро вращающихся нейтронных звёзд), но слишком мощные, чтобы их можно было списать на случайные помехи.

В 2007 году астрономы услышали загадочный миллисекундный щелчок из космоса — так открыли быстрые радиовсплески, или FRB. С тех пор они стали детективом космического масштаба: яркие, как целая галактика, и спрессованные в миг, эти сигналы мчатся сквозь Вселенную со скоростью света.

Представьте себе две нейтронные звезды, сжатые до размеров мегаполиса, но весящие по полторы Солнца. Они кружатся в безудержном гравитационном танце, сближаясь и разлетаясь каждые 4,4 часа. В периастре — точке максимального сближения — их разделяет всего пара световых секунд, а скорость достигает трёх с половиной миллионов километров в час.

Чёрная дыра в системе GRS 1915+105 ведёт себя как маяк с дрожащим фундаментом: её релятивистская струя — узкий поток плазмы, выбрасываемый из окрестностей дыры, — обычно нацеленная в одном направлении, вдруг отклонилась на 34 градуса всего за месяц. Астрономы зафиксировали это во время радиовсплеска в 2025 году, анализируя данные радиоинтерферометров.

В 2022 году астрономы начали открывать странные космические маяки — длиннопериодические радиотранзиенты. В отличие от быстрых пульсаров, открытых Джоселин Белл Бернелл в 1967 году, эти объекты вспыхивали с периодичностью в десятки минут и часов.

Маяк вращается в густом тумане. Его луч пробивает мглу, но сам туман остаётся невидимым. Примерно так астрономы ищут тёмную материю: она не излучает свет, однако способна влиять на сигналы, которые до нас доходят.

Огромный зал, где одновременно звучат сотни оркестров. Среди этого гула нужно расслышать один конкретный дуэт — две сверхмассивные чёрные дыры, кружащиеся друг вокруг друга в далёкой галактике. Именно так работают сети пульсарного хронометрирования: они слушают «гул» всего неба, создаваемый гравитационными волнами от множества таких пар.

Поиск внеземного разума десятилетиями ждал тихих, когерентных сигналов из космоса — своего рода «свистков» в радиотишине. Однако наша собственная техносфера создала сплошной радиофон — гул огромного мегаполиса, излучаемый всеми коммуникациями, радарами и вещательными станциями. Если у соседних звёзд есть чуткие антенны, они уже слышат этот шум.

Поиск внеземных сигналов — это попытка расслышать шёпот на ревущем стадионе. Радиотелескоп Грин-Бэнк прослушал 70 000 звёзд, но 100 миллионов зарегистрированных всплесков оказались земным радиочастотным шумом — помехами от мобильных телефонов, спутников, микроволновых печей.

Взрыв сверхновой — это катастрофическая гибель массивной звезды, оставляющей после себя расширяющееся газовое облако, своего рода «ударный кокон». Если в окрестностях много водорода, ударная волна расходится сквозь него, словно эхо от далёкого выстрела, постепенно теряя энергию.

Ночное небо кажется спокойным, но если вслушаться в радиодиапазон, оно полно коротких щелчков и шорохов. Астрономы прочёсывают небо в поисках одиночных радиоимпульсов — всплесков длительностью в миллисекунды, которые приходят из разных уголков Галактики и из-за её пределов.

Глубоко под японской горой Икено стоит цистерна с пятьюдесятью тысячами тонн чистейшей воды. В ней ловят нейтрино — частицы-призраки, которые прошивают Землю насквозь, почти не замечая её. Когда в нашей галактике взрывается звезда, нейтрино приходят первыми, за часы до света.

Ночью 18 августа 2025 года детекторы LIGO, Virgo и KAGRA почувствовали дрожь пространства — как будто где-то далеко столкнулись две нейтронные звезды. Почти сразу телескопы нашли точку света в том же районе неба. Сначала её назвали килоновой — так светится облако раскалённого вещества после слияния нейтронных звёзд.

На дне океана лежат тысячи километров оптоволоконных кабелей. По ним бежит интернет, но сами кабели чувствуют малейшие колебания воды и дна. Если прислушаться к такому кабелю, можно услышать, как поёт синий кит или как дрожит земля за тысячи километров. Учёные подключили к кабелю в заливе Монтерей прибор, который записывает эти колебания.

Астрономы зарегистрировали сигнал космического источника — радиопульсара с периодом 36 минут. В отличие от типичных пульсаров — быстро вращающихся нейтронных звёзд, совершающих сотни оборотов в секунду, — этот объект вращался крайне медленно. Он излучал радиоимпульсы всего восемь дней, после чего исчез, оставаясь видимым исключительно в радиодиапазоне.

Ночное небо уже не такое тихое, как раньше. Над нами проносятся тысячи спутников, и каждый из них может случайно излучать радиоволны, мешая астрономам слушать далёкие галактики. Чтобы разобраться в этом шуме, учёные нацелили радиотелескоп 21CMA в Китае на пролёты спутников Starlink. Телескоп 21CMA состоит из множества небольших антенн, расставленных в поле.

Долгое время в астрофизике господствовало убеждение: гигантские струи радиоизлучения — радиовыбросы, бьющие из центральных областей, — привилегия исключительно эллиптических галактик. Считалось, что лишь их спокойная, лишённая выраженной внутренней структуры среда позволяет формировать такие колоссальные фонтаны энергии, питаемые сверхмассивными чёрными дырами.

Когда две галактики сталкиваются, их центральные чёрные дыры начинают долгий танец сближения. Пока они не слились в одну, мы можем увидеть пару квазаров — ярких огней, которые зажигаются, когда чёрные дыры поглощают газ и пыль. Такие пары на небе — как два маяка, стоящие близко друг к другу, но каждый светит из своей гавани.

Реликтовое излучение — это слабый свет, оставшийся после Большого взрыва. Оно равномерно заполняет небо, но на его пути встречаются препятствия. Одно из них — скопления галактик, внутри которых плещется очень горячий газ. Когда фотоны реликтового излучения проходят сквозь этот газ, часть из них получает дополнительный толчок и меняет энергию.

В толще антарктического льда, на глубине, где не бывает солнечного света, висят антенны. Они слушают не звуки, а радиоволны — и ждут сигнала от частицы, которую почти невозможно поймать. Нейтрино пролетает сквозь Землю, как пуля сквозь туман, но иногда, очень редко, задевает атом льда. Тогда рождается короткий радиовсплеск — и антенны его записывают.

Галактики, как гигантские водовороты, иногда сталкиваются и сливаются. В этом хаосе газ сжимается, вспыхивают новые звёзды, а в самом центре рождается яркий радиомаяк. Его свет — не видимый глазу, а радиоволны — пробивается сквозь пыль и газ, как сирена сквозь туман.

Терзан 5 — это шаровое скопление звёзд, тесный рой из сотен тысяч светил, сжатый в шар поперечником в несколько десятков световых лет. В такой толчее звёзды обмениваются веществом и раскручивают друг друга, а некоторые превращаются в пульсары — стремительно вращающиеся нейтронные звёзды, которые шлют радиоимпульсы, как маяки.

Солнечная вспышка — как гром среди ясного неба: короткий, но мощный выброс энергии. Радиотелескоп MeerKAT в Южной Африке поймал одну такую вспышку класса M1.3 и рассмотрел ее с беспрецедентной четкостью. Обычные приборы видят либо яркие детали, либо слабые, но не оба сразу. MeerKAT справился с обоими, как ухо, которое слышит и удар барабана, и шелест листвы одновременно.

В соседней галактике Большое Магелланово Облако живёт двойная система A0538-66. Там нейтронная звезда — крошечный шар размером с город, но массой больше Солнца — крутится вокруг себя за 69 миллисекунд.

Нейтронная звезда PSR J1101-6101 несётся сквозь космос со скоростью, от которой захватывает дух. Она оставляет за собой след из заряженных частиц — как катер, который на полном ходу вспарывает воду и тянет за собой пенный хвост.

Чёрная дыра — ненасытный повар, а звезда рядом — кастрюля с кипящим супом. Повар черпает суп, но часть проливает: так и GX 339-4 затягивает газ от соседней звезды, но не всё удерживает. Лишнее вещество вылетает из полюсов чёрной дыры двумя узкими струями — как брызги из переполненной кастрюли. Пять лет, с 2018 по 2023 год, три телескопа следили за этой «кухней» каждую неделю.

Двенадцать лет астрономы на радиотелескопе ЛПА в Пущино прислушивались к одному и тому же участку неба — направлению на галактику 3C 33. За это время они поймали всего шесть коротких радиосигналов, каждый длиной от одной до четырёх минут.

Черная дыра в двойной системе V4641 Стрельца ведет себя как гигантский миксер. Она засасывает вещество соседней звезды и выбрасывает его обратно в космос двумя узкими струями. Эти струи бьют в окружающий газ, как струя воды в песок, и постепенно выдувают вокруг дыры огромную полость. Радиотелескоп MeerKAT в Южной Африке смотрел на эту систему несколько часов.

В центре многих галактик расположен незримый маяк — сверхмассивная чёрная дыра. Поглощая вещество, она формирует аккреционный диск и выбрасывает в пространство коллимированный луч гамма-излучения. Если этот луч направлен на Землю, астрономы регистрируют блазар — переменный источник с экстремальной яркостью.

Телескоп ASKAP за одну ночь собирает данные о миллионах радиоисточников. Автоматические алгоритмы уверенно распознают компактные точки, но пасуют перед протяжёнными структурами с джетами, мостами и пузырями. На помощь пришли добровольцы: за первый этап проекта Radio Galaxy Zoo EMU более 2500 человек выполнили 97 000 классификаций 6230 сложных объектов.

Ночь 4 марта 2024 года. Радиотелескоп MeerKAT в ЮАР ловит миллисекундный импульс — быстрый радиовсплеск, пришедший из глубины в 17.4 гигапарсека. Это свет, который шёл до Земли 10.5 миллиардов лет. В тот момент Вселенной было всего три миллиарда лет — юность, когда галактики рождали звёзды с бешеной скоростью.

На расстоянии 8,58 мегапарсек от нас спиральная галактика M51 крутит свои рукава, а радиотелескоп VLA в самой протяжённой конфигурации смотрит на неё с разрешением 0,16×0,14 угловой секунды. Это как если бы с Земли разглядели монету на поверхности Луны.