пульсация

Это как рекорд в беге на короткую дистанцию: чтобы побить его, нужна идеальная разбежка. Но у субмиллисекундных пульсаров разбежка слишком коротка. Самый быстрый известный пульсар PSR J1748-2446ad делает 716 оборотов в секунду — быстрее кухонного блендера. Если бы он был размером с Землю, точка на его экваторе двигалась бы со скоростью около 0,24 скорости света.

Ночью на берегу стоит маяк. Его лампа погашена почти всегда — но раз в несколько дней, на долю секунды, он вспыхивает так, что свет виден за горизонтом. Именно так ведёт себя PSR J2108+5055: нейтронная звезда в нашей Галактике, которая молчит годами, а потом выдаёт одиночный радиоимпульс, способный затмить целые созвездия.

Цефеиды — пульсирующие переменные звёзды, блеск которых меняется с регулярностью, напоминающей работу маяка. Период их пульсаций связан со средней плотностью звезды, что делает эти объекты важными «стандартными свечами» для измерения расстояний во Вселенной.

Ночное небо кажется спокойным, но на самом деле сквозь нас постоянно пролетают невидимые частицы — космические лучи. Среди них есть электроны и их античастицы — позитроны. Когда они сталкиваются с детекторами на спутниках или воздушных шарах, приборы фиксируют их энергию.

После взрыва сверхновой в центре остаётся компактный объект размером с город — новорождённая нейтронная звезда. Это экстремальное состояние вещества: звезда горячая, сжатая до ядерной плотности и дрожит, как колокол после удара.

Пульсары — это быстро вращающиеся нейтронные звёзды, сверхплотные остатки массивных звёзд, которые испускают радиоимпульсы, как маяк. Но некоторые из них молчат почти всё время, лишь изредка выбрасывая одиночный импульс. Такие объекты называют вращающимися радиотранзиентами (RRAT).

Пульсар PSR J1740+1000 — это нейтронная звезда размером с город, вращающаяся быстрее кухонного блендера. После взрыва сверхновой от неё осталось сверхплотное ядро, разгоняющее заряженные частицы до скоростей, близких к световой.

В двойной звёздной системе одна звезда перетягивает вещество с соседки. Веками оно оседает на поверхности нейтронной звезды — сверхплотного остатка погибшего светила, где чайная ложка вещества весит миллиарды тонн.

89 миллисекунд. Именно столько длится сход вихревой лавины, которая резко ускоряет вращение пульсара Vela — одного из самых известных «сбойных» пульсаров. Пульсары — это стремительно вращающиеся нейтронные звёзды, рождающиеся в коллапсе сверхновых.

На Солнце то и дело раздаются удары — магнитное пересоединение в плазме высвобождает энергию, заставляя корону вспыхивать. После каждого такого удара в плазменных петлях ещё долго гуляют магнитогидродинамические волны — как затихающий звон колокола.

Более века астрономы ломали голову над капризным поведением звёзд типа RR Лиры: их блеск периодически нарастал и спадал с непредсказуемой амплитудой, словно маяк с испорченным механизмом. Эффект Блажко, открытый в 1907 году, дразнил учёных десятилетиями. Лишь космический телескоп Kepler с его ювелирной точностью сумел подобрать ключ к этой загадке.

Карусель: лёгкую раскрутить проще, массивную — труднее. Примерно так же ведут себя нейтронные звёзды — сверхплотные остатки взорвавшихся светил. Астрономы заглянули в полсотни двойных систем, где одна нейтронная звезда вращается вокруг другой, и заметили: чем тяжелее звезда, тем длиннее её период вращения. Связь не жёсткая, но статистически заметная.

Кузнечные меха раздувают огонь, резко выталкивая воздух. В космосе роль таких мехов играет ударная волна от сверхновой — взрыва массивной звезды, термин для которого ввёл Фриц Цвикки.

Радиотелескоп — не просто антенна, а вычислительная машина, строящая изображение из миллионов уравнений. Эта математическая призма хрупка, как стеклянная: одна неверная цифра в калибровке — и реальное небо раздваивается, порождая призрачные источники.

Ещё Джоселин Белл Бернелл, впервые зарегистрировавшая строгую периодичность радиосигналов, заметила, что некоторые импульсы внезапно пропадают. Сегодня мы знаем: переменность — не каприз, а голос сложнейшей электродинамики.

Представьте трёхликого танцора на гребне световой волны. Один лик — ловец, вбирающий падающие фотоны. Второй — идеальное зеркало, бросающее свет обратно. Третий — матовое стекло, рассеивающее лучи во все стороны. Пока скорость мала, танец слажен. Но на околосветовых скоростях хореография ломается. Это похоже на сёрфера, догоняющего волну. Поначалу вода мощно толкает вперёд.

В центрах галактик, где сверхмассивные чёрные дыры дремлют в окружении звёздных роёв, иногда вспыхивают огни чудовищной силы — приливные разрушения. Но некоторые из этих событий ведут себя необычно: повторяются снова и снова, и каждое новое возгорание тусклее предыдущего.

Волчок крутится с огромной скоростью и вместо ровного жужжания издаёт тихое гудение — потому что он чуть-чуть помят. Примерно так работают нейтронные звёзды: шары размером с город, сжатые до такой плотности, что чайная ложка их вещества весит как гора.

Маяк мерцает строго раз в секунду. Если он движется по кругу, его вспышки приходят то чуть раньше, то чуть позже — и выдают невидимого напарника. Именно так астрономы разоблачили скрытого компаньона у звезды IY Лиры. IY Лиры — пульсирующая переменная звезда в толстом диске Галактики. Её блеск меняется с периодом около полусуток: звезда ритмично раздувается и сжимается.

Тонкий слой масла на поверхности воды от малейшего толчка рвётся на отдельные капли. Нечто похожее происходит в пульсарном ветре — потоке частиц, который выбрасывает быстровращающаяся нейтронная звезда. В этом потоке тоже есть слои плазмы, и они могут распадаться на сгустки — магнитные острова.

Если ударить по колоколу, он загудит на одной высоте. А если внутрь поместить второй язык, и они будут звенеть, не задевая друг друга, — звук станет сложнее. Примерно так устроена и нейтронная звезда из новой работы. Это не просто раскалённый шар: внутри могут течь две несмешивающиеся жидкости — например, сверхтекучие нейтроны и обычная плазма.

Солнечное пятно — тёмный остров на раскалённой поверхности — дышит. Каждые три минуты от него расходится волна, бежит по невидимой магнитной арке и заставляет плазму над соседним пятном вспыхивать радиосигналом. Семь таких вспышек подряд поймали радиотелескопы 14 февраля 2024 года. Цепочка всплесков повторялась с периодом около 160 секунд.

Когда тяжёлое атомное ядро раскалывается, оно не разлетается на ровные половинки. Сначала возникают два фрагмента, похожие на груши, прижатые друг к другу узкими концами. Потом место соединения начинает сглаживаться — как будто две капли сливаются и поверхность быстро выравнивается. В этот короткий миг поверхность движется внутрь, и частицы внутри ядра могут отскочить от неё, как мячик от набегающей стены.

Ночное небо кажется спокойным, но если вслушаться в радиодиапазон, оно полно коротких щелчков и шорохов. Астрономы прочёсывают небо в поисках одиночных радиоимпульсов — всплесков длительностью в миллисекунды, которые приходят из разных уголков Галактики и из-за её пределов.

Маяк мигает каждые несколько секунд, но вдруг начинает медленно, в течение года, то разгораться, то гаснуть. Именно так ведут себя около трети красных гигантов — огромных звёзд на поздних стадиях жизни. Их обычная пульсация занимает дни или недели, но поверх неё видны долгие вторичные периоды: месяцы и годы. Это явление заметили почти сто лет назад, но объяснить так и не смогли.

Ночное небо полно маяков, которые мигают по расписанию. Пульсары — это быстровращающиеся нейтронные звёзды, и их радиоимпульсы приходят с точностью часового механизма. Но есть и другие маяки: они молчат минутами, часами, а потом вдруг выдают одиночный импульс — и снова замолкают.

Нейтронная звезда — это сжатое ядро погибшего светила, объект размером с город, но с чудовищной плотностью. Некоторые из таких звёзд становятся пульсарами — космическими маяками, испускающими строго периодические импульсы излучения. Их магнитное поле в миллиарды раз сильнее земного; у магнитных полюсов оно вырывается наружу бурным фонтаном плазмы.

Радиопульсар J1574+4703 — это звезда, которая ведёт себя как капризный маяк. Вместо того чтобы светить постоянно, она включает свой радиолуч короткими вспышками, а потом надолго замолкает. Такие объекты называют «вращающимися радиотранзиентами» — сокращённо RRAT.

Нейтронная звезда размером с город делает тридцать оборотов в секунду. Её магнитное поле в триллионы раз сильнее земного. Такие условия способны породить вокруг звезды облако из аксионов — лёгких частиц, которые пока не поймал ни один детектор, но которые хорошо объясняют скрытую массу Вселенной.

Кухонный таймер тикает раз в секунду. Нейтронная звезда SRGA J144459.2-604207 тикает 448 раз в секунду — это её собственное вращение, и оно слышно в рентгеновских вспышках. В 2024 году звезда проснулась и начала выбрасывать термоядерные взрывы на поверхности, как бурлящая кастрюля с кипящей водой.

Луч лазера обычно летит прямо, как струя воды из шланга. Но что, если закрутить эту струю, как нить штопора? Получится световая пружина — луч, который при движении ещё и вращается вокруг своей оси. В каждой точке пространства его яркость описывает спираль, и если поставить на пути такого луча плоский экран, на нём появится вращающееся световое пятно.

Скопление галактик похоже на оживлённый перекрёсток, где машины-галактики мчатся сквозь встречный ветер из горячего газа. Этот ветер, называемый давлением набегающего потока, срывает с галактик запасы холодного газа — топливо для рождения звёзд. Астрономы из обзора SAMI проследили, как это происходит, у сотен галактик в восьми близких скоплениях.

В густом облаке газа, где зарождается звезда тяжелее Солнца, есть крошечный источник радиоволн. Он работает как лазер: молекулы метанола усиливают излучение, и мы видим яркую точку. Но эта точка ведёт себя странно — её яркость скачет вверх и вниз за считаные часы. Учёные следили за источником G33.641-0.228 с 2009 по 2016 год.

Нейтронная звезда PSR J1101-6101 несётся сквозь космос со скоростью, от которой захватывает дух. Она оставляет за собой след из заряженных частиц — как катер, который на полном ходу вспарывает воду и тянет за собой пенный хвост.

Нейтронная звезда 1E 161348-5055 в остатке сверхновой RCW 103 пульсирует с периодом 6,67 часа. Это очень медленно для такого компактного объекта, и астрономы долго не могли понять, что происходит. Они предположили, что звезда не идеальный шар, а слегка сплюснута, и её ось вращения медленно покачивается, как у запущенного волчка.

Пульсар в Крабовидной туманности мигает как маяк: каждые 33 миллисекунды он посылает радиоимпульс, и так — с точностью атомных часов. Но иногда его вращение сбивается: звезда вдруг чуть ускоряется, будто внутри неё что-то проворачивается. Такие сбои считали случайными, как щелчки метронома, который иногда подталкивают.

Молодая звезда напоминает многослойный волчок: её внешние слои вращаются медленнее, а внутренние — быстрее. Это явление называют дифференциальным вращением. Магнитное поле здесь — как прочные нити, связывающие эти слои. Когда скорости разные, нити начинают скручиваться и натягиваться всё сильнее.

Астрономы уже несколько лет бьются над загадкой быстрых радиовсплесков — сверхкоротких, но невероятно мощных радиосигналов, приходящих из далёких галактик. Одни из них вспыхивают повторно, словно маяки с переменным ритмом, другие же регистрируются лишь однажды, оставляя после себя лишь вопросы.

Магнетар — это нейтронная звезда, обладающая магнитным полем, которое в квадриллион раз интенсивнее земного. Время от времени такой объект исторгает сгусток плазмы, напоминающий надувной шарик; внутри него, словно тысячи невидимых пружинок, мечутся силовые линии магнитного поля.