угарный газ

В 40 световых годах от нас живёт звезда, которую долго не замечали: TRAPPIST-1 отдаёт в космос в две тысячи раз меньше света, чем Солнце. Зато у неё нашлись сразу семь планет размером с Землю — и три из них кружат в зоне, где вода могла бы оставаться жидкой. Но о самой звезде, о её химической кухне, до сих пор знали мало.

В недрах субнептуна, где давление достигает ста тысяч бар, а температура — четырёх тысяч градусов, каменная порода ведёт себя как кипящий суп. Тяжёлые пары кремния и магния поднимаются вверх, остывают и выпадают обратно дождём из твёрдых частиц. Этот круговорот — не просто деталь, а дирижёр, управляющий всем химическим оркестром атмосферы.

Микроволновая плазма в вихревом потоке — это своего рода высокотемпературный миксер: газ закручивается в реакторе, а микроволновое излучение разогревает его до тысяч градусов, разрывая молекулы углекислого газа (CO₂) на составные части. Учёные построили компьютерную модель такого реактора, чтобы понять, как давление влияет на процесс расщепления.

В самых холодных и тёмных уголках космоса микроскопические пылинки покрываются льдом, как окно в морозный день. Этот лёд — не просто замёрзшая вода: в его состав входят угарный газ (CO) и углекислый газ (CO₂). Именно из такого льда впоследствии могут сформироваться кометы и планеты.

Взрыв массивной звезды, сверхновой, — это не просто яркая вспышка, а мощный удар по окружающему газу, который может запускать волны звёздообразования. Однако до сих пор никто не исследовал, как сам газ движется в местах таких взрывов.

Когда телескоп JWST разлагает свет далёкой экзопланеты в спектр, он читает химическую летопись. Но эта летопись — не монолитная истина, а атмосфера, постоянно переписываемая излучением звезды.

Загадка радиусной долины — резкий провал числа экзопланет с радиусом ~1,8 земного — не даёт покоя астрономам. JWST, транзитные обзоры Kepler и TESS рисуют чёткий пробел: каменистые суперземли и газовые субнептуны разделены почти пропастью.

С тех пор как «Вояджер-2» промчался мимо Урана в 1986 году, ледяные луны планеты хранили загадку: откуда на их поверхности углекислый газ? Тогдашние спектрометры лишь намекали на присутствие CO₂, но не могли сказать ничего о его происхождении.

Массивные звёзды — это космические титаны, чья жизнь проходит под знаком неукротимой энергии. Когда такая звезда вступает в фазу B[e]-сверхгиганта, её излучение настолько мощно, что, казалось бы, способно распылить любую молекулу на атомы.

Планета WASP-121 b — это не просто горячий шар. Это мир, где железо испаряется, а небо светится собственным жаром. Новый взгляд на неё помог понять, из каких «продуктов» она собралась.

Раскалённая каменная планета похожа на кастрюлю с кипящим супом, только крышка у неё — атмосфера. Газы вырываются из магмы, окутывают мир плотным одеялом и сами же влияют на то, как быстро остывает небесное тело. Для планеты GJ 1132 b, которая находится так близко к своей звезде, что год там длится всего полтора земных дня, эта связь особенно важна.

Вселенная в возрасте 700 миллионов лет — это шумная новостройка, где только начинают загораться первые огни. Телескопы поймали сигнал из этой далёкой эпохи: галактика REBELS-25, массивная и полная звёздного топлива. Радионаблюдения на телескопах VLA и ALMA выявили слабое, но уверенное свечение молекул угарного газа (CO).

На чердаке нашли старый потёртый чемодан. По наклейкам и царапинам можно догадаться, где он побывал. Астрономы долго искали такую же «наклейку» для планет — и думали, что нашли её в молекулах угарного газа. Обычный угарный газ состоит из атома углерода-12 и кислорода.

Пожарный шланг бьёт в сугроб. Вода не просто расталкивает снег — в месте удара рождаются брызги, пар и грохот. Примерно так же ведут себя джеты — узкие струи вещества, вылетающие из окрестностей чёрной дыры на огромной скорости. Когда такая струя врезается в облако межзвёздного газа, она не протыкает его насквозь, а создаёт ударную волну, сжимает газ и заставляет его светиться.

В оркестре межзвёздного поиска жизни каждая нота на счету. А партитуру здесь диктует не человек — далёкая звезда. Для планеты TRAPPIST-1 e, одной из семи в системе ультрахолодного красного карлика, роль дирижёрской палочки играет жёсткий ультрафиолет. И эта палочка способна сыграть злую шутку: подсунуть астрономам мелодию жизни там, где царит космическая тишина.

Юный супер-юпитер TWA5B — раскалённый шар массой в 25 Юпитеров — парит всего в полусотне световых лет от нас. Его тусклое инфракрасное свечение долго скрывало химический состав. Теперь высокоразрешающая спектроскопия с CRIRES+ зарегистрировала призрачный след SiO — монооксида кремния.

Детский сад, где одни малыши лепят куличики из песка, а другие уже собирают конструктор. Примерно так выглядит система звезды V1298 Tau: ей всего 20 миллионов лет — по космическим меркам, она только вышла из яслей. Вокруг неё кружатся несколько планет, и две из них, b и e, оказались удивительно разными.

С помощью космического телескопа JWST астрономы выполнили спектроскопический анализ — метод, позволяющий по свету определить химический состав удалённых объектов — кентавра Хирон, ледяного тела с окраин Солнечной системы. Выяснилось, что его газовая активность напоминает слоёный пирог. С поверхности испаряется углекислый газ, формируя верхнюю корку.

Галактика — не застывшая картинка, а бурлящий котёл, где из разреженного газа постоянно рождаются новые звёзды. Чтобы понять, как долго продлится это кипение, астрономы взвешивают главный ингредиент — холодный молекулярный водород. Сам он невидим, но его выдаёт угарный газ (CO), который светится в радиодиапазоне.

В плотном газовом коконе вокруг молодой массивной звезды, словно в гигантской химической колбе, сталкиваются потоки вещества. Один из них движется относительно нас со скоростью около 11 километров в секунду, другой — около 5. Телескоп в Онсале (Швеция) уловил их радиоголоса и разложил на сотни спектральных линий — отпечатков молекул.

В кристалле из воды и едкого цезия атомы кислорода и цезия сидят на своих местах, как бусины в жёсткой сетке. Атомы водорода ведут себя иначе — они словно пассажиры, которые постоянно пересаживаются с места на место. В этом слоистом веществе каждый кислород связан с тремя соседями водородными мостиками, образуя подобие пчелиных сот.

Астрономы навели JWST (космический телескоп Джеймса Уэбба) на каменную экзопланету (планету за пределами Солнечной системы) LHS 3844 b — мир у чужой звезды, где год длится всего 11 часов. Планета всегда повёрнута одним боком к звезде: на дневной стороне стоит вечная жара 770°C, а ночная погружена в ледяной мрак.

Гигантское облако из газа и пыли, такое холодное, что тепло в нём едва теплится — всего на несколько градусов выше абсолютного нуля. Это ТМС-1 в созвездии Тельца, одна из самых тёмных и плотных колыбелей молекул в нашей Галактике. За последние годы она стала настоящей сокровищницей для астрохимиков: число найденных там веществ выросло более чем вдвое.

Гигантская планета висит в космосе в полном одиночестве, удалившись от своей звезды на расстояние, в 160 раз превышающее путь от Солнца до Плутона. Свет родительской звезды доходит до неё таким слабым, что температура на поверхности едва превышает 200 градусов Цельсия — примерно как в хорошо протопленной сауне.

Мир, который годами отказывался показывать своё лицо. Планета GJ 1214 b — как раз такой случай. Она больше Земли, но меньше Нептуна, и её плотная оболочка делала атмосферу невидимой для телескопов: свет звезды проходил сквозь неё, не оставляя чётких следов. Но упрямство астрономов и новый чувствительный прибор дали первую зацепку.

Вокруг молодых звёзд кружатся плоские облака из газа и пыли — как тесто для пиццы, из которого со временем слепятся планеты. В этом облаке есть разные химические элементы, и сера — один из самых капризных: её трудно поймать телескопами, потому что она прячется в твёрдых крупинках или улетает в виде газа.

Повар добавляет в тесто больше сахара — и пирог получается другим. Так и звезда: состав её «теста» — облака газа и пыли, из которого рождаются планеты, — определяет, какие миры появятся вокруг неё.

Свет далёкой звезды, проходя сквозь атмосферу планеты K2-18b, оставил в спектре необычные «отпечатки пальцев». Астрономы 420 часов собирали этот свет с помощью космического телескопа Джеймса Уэбба и разложили его на цвета, как радугу. В получившейся картине они увидели линии, которые не спутаешь ни с чем: так выглядят молекулы, знакомые каждому, кто слышал о конопле.

В холодных окраинах Солнечной системы вода считается главным строительным материалом льдов. Но у некоторых комет и далёких ледяных тел соотношение угарного газа (CO) к воде необычно высокое — будто в мороженом вдруг оказалось слишком много сиропа. Откуда берётся такой перекос, попытались выяснить авторы новой работы.

Задолго до того, как в газовом облаке вспыхнет звезда, там уже кипит химическая жизнь. В холодных и плотных сгустках газа — их называют беззвёздными ядрами — атомы слипаются в молекулы, простые и посложнее. Чтобы разглядеть эту невидимую кухню, астрономы навели сорокаметровый радиотелескоп в Йебесе на 23 таких облака в туманности Ориона.

Когда молодая звезда выбрасывает струи газа, они врезаются в окружающее облако, как кулак в подушку. В месте удара газ сжимается и разогревается — получается ударная волна. В этой горячей зоне атомы и простые молекулы сталкиваются и собираются в более крупные соединения. Их называют сложными органическими молекулами.

Молодая планета в газовом диске напоминает пловца, который пытается плыть против течения: трение о газ тормозит её, и она по спирали приближается к звезде. Для небольших каменистых планет такое падение может занять меньше времени, чем нужно для их роста. Но в диске есть и встречные потоки — вихри, которые могут подталкивать планету наружу. Учёные построили компьютерную модель диска вокруг молодой звезды.

Когда повар готовит блюдо, важны не только пропорции ингредиентов, но и их общее количество. Два пирога с одинаковым соотношением сахара и муки, но из разных по размеру порций, получатся разными. Так и с дисками вокруг молодых звёзд: углерод и кислород — главные «специи», и их абсолютное количество меняет вид космической «кухни» не меньше, чем их соотношение.

В подлёдных океанах Европы, Ганимеда и Каллисто, возможно, скрывается жизнь. Её углеродные строительные блоки, вероятно, сформировались ещё до рождения самих лун — в аккреционном диске из газа и пыли, вращавшемся вокруг юного Юпитера. Эта гигантская космическая печь работала за счёт медленного нагрева от трения, а не под воздействием жёсткого ультрафиолетового излучения.

В холодном и тёмном облаке газа, где только начинает формироваться звезда, телескоп ALMA разглядел необычное кольцо. Оно состоит из газа, который теплее и плотнее окружающей среды. Раньше такие детали не удавалось увидеть, потому что газ в центре облака непрозрачен для обычных наблюдений.

В тёмном и холодном облаке между звёздами пылинка размером с тысячную долю миллиметра ловит на себя лёгкие молекулы. Угарный газ и водород прилипают к её поверхности, как капли дождя к стеклу, и вступают в реакцию. Через несколько шагов получается метанол — тот самый спирт, который входит в состав стеклоомывателя.

Солнце время от времени выбрасывает в космос огромные облака плазмы — корональные выбросы массы. Внутри этих облаков часто запутаны протуберанцы — более холодные и плотные сгустки вещества. Именно они содержат много нейтральных атомов, которые ярко светятся в определённых линиях.

В облаке, где рождаются массивные звёзды, есть горячее плотное ядро. Как в переполненной кухне, где от жара плиты испаряются запахи, так и здесь тепло от молодых звёзд выпаривает молекулы с поверхности космических пылинок. Астрономы направили на такое ядро — G358.93-0.03 MM1 — большую антенную решётку ALMA в чилийской пустыне Атакама. И впервые поймали радиосигнал муравьиной кислоты.

Ночное небо кажется тёмным, но на самом деле оно заполнено слабым свечением. Большая часть этого света рождается в невидимых облаках холодного газа — того самого, из которого появляются новые звёзды. Этот газ почти не излучает, поэтому его трудно заметить. Но иногда он выдаёт себя радиоволнами, которые испускают молекулы угарного газа (CO).

Вокруг молодых звёзд кружатся диски из газа и пыли — как строительные площадки будущих планет. Из этого материала потом соберутся каменные миры и газовые гиганты. Поэтому химический состав диска напрямую определяет, какими станут планеты.