альфа-линия водорода

Сердце у чёрной дыры бьётся неровно. Один удар — ярче, другой — тусклее, и в этом ритме зашифрована температура электронов, которые кружат у самого горизонта. Астрономы называют этот ритм спектральным индексом: числом, которое показывает, во сколько раз меняется яркость, когда переходишь от одной частоты радиоволн к другой.

Край Солнца похож на мохнатую кайму: от него вверх тянутся тонкие струйки раскалённого газа — спикулы, фонтаны плазмы высотой в несколько тысяч километров. Они выстреливают вверх со скоростью около 20 километров в секунду и исчезают за 5–10 минут.

Когда в галактике рождаются звёзды, их ультрафиолетовое излучение возбуждает атомы водорода, заставляя его светиться — как неоновая вывеска, но в космических масштабах. Этот свет мог бы многое рассказать о темпе звездообразования, но по пути к нам он проходит сквозь космическую пыль — микроскопические твёрдые частицы.

Бетельгейзе — красный сверхгигант, знакомая многим по плечу Ориона, — продолжает удивлять астрономов. После загадочного Великого Потускнения 2019–2020 годов, когда звезда резко сбросила яркость, она не просто восстановилась, но и изменила свои «привычки».

Измерять расстояния во Вселенной — задача не из лёгких. Почти все способы опираются на свет, а он по дороге к нам может поглощаться пылью, рассеиваться или искажаться. Это всё равно что пытаться разглядеть далёкий маяк сквозь туман и дымку. Нейтрино — совсем другое дело. Эти частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом, проходят сквозь что угодно, не замечая преград.

В глубоком поле JWST среди тысяч галактик астрономы присмотрелись к источнику JADES-GS 209777 — и увидели космического птенца. Его «скорлупа» — это толстая оболочка из газа и пыли, которая долго скрывала растущую в центре чёрную дыру. Но на красном смещении 3,711 (спустя 1,8 миллиарда лет после Большого взрыва) скорлупа пошла трещинами.

Эпоха космического полдня — время, когда Вселенная переживала бурную молодость. Через три миллиарда лет после Большого взрыва галактики рождали звёзды с бешеной скоростью, а в их центрах росли сверхмассивные чёрные дыры.

Солнце — не просто пылающий шар, а колоссальный оркестр, где струнами служат солнечные волокна — гигантские арки плотной плазмы, парящие в раскалённой короне. Они дрожат, и каждое колебание — зашифрованная мелодия магнитных полей.

Мир, где год длится всего полтора земных дня, а звезда на небе в сотни раз больше нашего Солнца. Это KELT-9 b — газовый гигант, разогретый до температур, при которых железо испаряется. Его атмосфера не просто нагрета, она буквально кипит и улетает в космос, словно пар над гигантским котлом.

В духовке выпекается огромный хлеб. Внутри теста есть крошечный, самый горячий участок — именно там начинается рост будущей буханки. Примерно так же устроено горячее молекулярное ядро (область размером с Солнечную систему, где газ разогрет до сотен градусов и сжат в миллиарды раз плотнее обычных облаков). В нём прячется зародыш массивной звезды, и астрономы пытаются заглянуть в эту «духовку», не открывая дверцы.

Переполненный оркестр играет каждый свою партию, а вы пытаетесь расслышать тихий голос редкой флейты — её мелодия тонет в звуках скрипок и труб. Примерно так выглядит охота за молекулами в межзвёздных облаках: телескопы ловят «радиоголоса» множества веществ, и разобрать нужный сигнал среди помех — непростая задача.

Лупа собирает солнечный свет в яркую точку. Если на стекле есть крошечный дефект, световое пятно исказится. Примерно так работает гравитационное линзирование: массивная галактика изгибает лучи света от более далёкого источника, создавая увеличенное и порой искажённое изображение.

На высоте около 70 километров расположена ионосфера — разреженный слой атмосферы, ионизированный солнечным излучением. Для радиоволн она работает как гигантское зеркало: наземные антенны постоянно излучают сигнал вверх и принимают его отражение.

Если обычную чёрную дыру уменьшить до размеров песчинки, она засияет, как маленькая звезда, и быстро исчезнет во вспышке. Это предсказание Стивена Хокинга: горизонт событий работает как горячая поверхность, испускающая частицы.

Костёр, сложенный из чистого спирта, горит жарко и почти не даёт дыма. Примерно так же светили первые звёзды — в них не было тяжёлых элементов, только водород и гелий, оставшиеся после Большого взрыва. Один такой «костёр», возможно, удалось поймать телескопу «Джеймс Уэбб» в галактике GN-z11.

В плотном облаке газа и пыли, где рождаются звёзды-гиганты, телескоп ALMA разглядел нечто знакомое. Четыре тонкие струи газа вылетают из одной и той же области, и каждая оставляет за собой цепочку ярких узелков — как пунктирная линия. Каждый узелок — это отдельный «выстрел»: звезда выбрасывает газ не ровным потоком, а порциями, с перерывами. Две струи изгибаются, как буква S.

Вокруг молодых звёзд кружатся плоские облака из газа и пыли — как тесто для пиццы, из которого со временем слепятся планеты. В этом облаке есть разные химические элементы, и сера — один из самых капризных: её трудно поймать телескопами, потому что она прячется в твёрдых крупинках или улетает в виде газа.

Пульсар — это мёртвая звезда, которая крутится с бешеной скоростью и шлёт радиоимпульсы, как маяк. Но у PSR J1928+1815 сигнал иногда гаснет на 3,6 часа. Что-то заслоняет маяк. Рядом с пульсаром кружит звезда-компаньон, и её тень падает на нас. Долго считали, что компаньон — голая гелиевая звезда: ядро бывшей звезды, с которого сдуло внешние слои.

Огромная лупа из гравитации увеличила далёкую галактику, и астрономы заглянули в её химическую кухню. Телескоп ALMA в чилийской пустыне получил новый приёмник, который ловит радиоволны с частотой от 67 до 116 гигагерц — как будто радиоприёмник, наконец, научился слышать целый диапазон станций разом.

В созвездии Рыб есть звезда, которую люди видели тысячи лет, но только теперь разглядели её внутреннее устройство. Альфа Рыб — это не одна звезда и даже не две, а целая семья: две пары звёзд, связанные гравитацией. Раньше астрономы подозревали, что во второй паре прячется ещё одна звезда, но увидеть её не могли — слишком тесно.

Когда у звезды вроде Солнца заканчивается водород, она раздувается в красного гиганта, а в её ядре копится гелий. В какой-то момент гелий вспыхивает — за несколько секунд выделяется столько же энергии, сколько звезда излучала за тысячи лет. Это и есть гелиевая вспышка.

Тёмная материя — как невидимый клей, который держит галактики вместе. Она не испускает свет, но если её частицы сталкиваются, может вспыхнуть гамма-излучение. Учёные искали такие вспышки в карликовых галактиках — маленьких звёздных скоплениях, где тёмной материи очень много, а обычной почти нет.

Ночью небо не бывает абсолютно чёрным. Даже вдали от городов верхние слои атмосферы слабо светятся: солнечный свет заставляет атомы водорода испускать красноватое свечение, которое астрономы называют геокорональной эмиссией. Для телескопа это как запотевшее стекло: оно добавляет лишний свет и мешает разглядеть далёкие галактики.

В глубоком космосе, на расстоянии более 12 миллиардов световых лет, телескоп Джеймса Уэбба разглядел галактику, которая выглядит как гостья из первых дней мироздания. Её свет шёл к нам с тех времён, когда Вселенной было всего около двух миллиардов лет — тогда галактики росли особенно бурно, и этот период называют космическим полуднем.

Короткий лазерный импульс бьёт в воздух — и на месте удара вспыхивает крошечная молния. Она живёт дольше, чем кажется: яркое свечение видно ещё полмиллисекунды, а слабое — почти двадцать миллисекунд. Всё это время внутри плазмы носятся свободные электроны, и учёные впервые точно измерили, сколько их и насколько они горячие.

Река из звёзд — не скопление, а именно вытянутая светящаяся лента — пересекает окраину далёкой галактики. Такой поток обнаружили в данных первого обзора обсерватории Веры Рубин. Он тянется вдоль малой оси галактики LEDA 751050, как шарф, развевающийся от галактического диска. Поток огромен: 130 на 15 килопарсек.

Радиотелескоп РАТАН-600 — это кольцо из сотен алюминиевых панелей на склоне горы в Карачаево-Черкесии. Весной 2018 года его зеркало ловило радиоволны от шестнадцати красных карликов — маленьких, тусклых, но очень долгоживущих звёзд.