циркулярная поляризация

Два резервуара чернил стоят по разные стороны клеточного стыка. Из них на мембрану вытекают два типа мономеров, которые, встретившись, образуют вязкие капли комплексов. Капли почти не двигаются, а вот свободные мономеры шныряют быстро, как молекулы духов в комнате.

Лазерный луч можно представить как стремительный вихрь, который на мгновение захватывает пролетающий электрон. Пока частица движется сквозь импульс, её спин — собственное вращение, подобное вращению крошечного волчка, — испытывает слабый толчок. После выхода из луча волчок уже не смотрит в прежнюю сторону: он чуть-чуть довернулся.

Когда два тяжёлых ядра сталкиваются на ускорителе, рождается крошечный огненный шар из кварк-глюонной плазмы — особого состояния вещества, где кварки и глюоны не заперты внутри частиц. Он расширяется и остывает, а вылетающие частицы нередко оказываются «закрученными»: их спины выстраиваются вдоль направления пучка.

Винтовая лестница, по которой катятся шарики. Одни закручены вправо, другие влево. Ступеньки устроены так, что правозакрученные проскакивают быстрее, а левые застревают. Примерно то же самое происходит внутри спиральных молекул — например, в двойной спирали ДНК. Электроны, пролетая сквозь неё, делятся на два сорта по направлению своего внутреннего вращения (спина).

Чёрная дыра — не просто тёмный силуэт на фоне звёзд. Её тень окружена тонким светящимся кольцом из фотонов, которые наматывают круги вокруг горизонта событий, прежде чем улететь к наблюдателю. Обычно эта картина не зависит от поляризации света — то есть от того, в каком направлении колеблется электрическое поле волны.

Карусель с сиденьями двух типов: одни крутятся по часовой стрелке, другие — против. Если толкнуть сразу все, карусель дёрнется, но останется на месте. Так устроен кристалл вейлевского полуметалла: электроны в нём рождаются парами — «левый» и «правый», и их вклады в ток гасят друг друга, как два одинаковых мотора, включённых навстречу. Физики нашли способ толкать только один сорт сидений.

Обычный фонарик излучает свет симметрично вперёд и назад. Однако в магнитных кристаллах возникает особое квазичастичное возбуждение — аксион, представляющее собой коллективную волну магнитного момента, подобную «волне» на стадионе: атомы последовательно передают друг другу магнитный импульс.

Ещё Джоселин Белл Бернелл, впервые зарегистрировавшая строгую периодичность радиосигналов, заметила, что некоторые импульсы внезапно пропадают. Сегодня мы знаем: переменность — не каприз, а голос сложнейшей электродинамики.

Ток пропускают через пружинку из органических молекул — и на выходе электроны крутятся почти все в одну сторону. Этот фокус называют хиральной спиновой селективностью, и он долго не давал физикам покоя. В лёгких атомах спин (собственное вращение частицы) слишком слабо связан с движением заряда, чтобы обеспечить почти стопроцентную сортировку.

Луч фонарика скользит по неровному стеклу. Стекло — это массивные скопления галактик, а фонарик — древний свет, рождённый вскоре после Большого взрыва. Проходя мимо таких скоплений, свет не просто огибает их, как вода камень. Его траектория слегка смещается вбок, и величина сдвига зависит от того, как свет «закручен» — вправо или влево.

Когда две чёрные дыры сливаются, они встряхивают саму ткань пространства-времени. Новорождённый гигант не успокаивается мгновенно — он звенит, словно космический колокол, испуская характерный рисунок затухающих гравитационных волн — так называемый рингдаун.

Вселенная — не пустота, а огромный кристаллический шар, пронизанный невидимыми границами — доменными стенками, застывшими после фазовых переходов.

В куске обычного магнетика все электронные спины — крошечные магнитные стрелки — смотрят в одну сторону. Это строй солдат, повёрнутых лицом к командиру. Такой порядок называют коллинеарным альтермагнетиком.

Квантовый вакуум напоминает море, непрерывно волнующееся мельчайшими всплесками — это аналогия, упрощённо передающая постоянные флуктуации полей даже в отсутствие реальных частиц. Электрон в атоме движется в этом море, и его траектория слегка меняется из-за взаимодействия с виртуальными частицами, рождающимися и исчезающими в вакууме.

В глубине космоса быстро вращающаяся нейтронная звезда, пульсар по прозвищу Маяк, мчится сквозь разреженный газ. Словно катер, рассекающий воду, он оставляет за собой светящийся след из заряженных частиц. Этот след виден в рентгеновских лучах как яркий хвост и тонкая нить, растянувшаяся на многие световые годы.

Свет обычно подчиняется принципу взаимности: траектория от источника к наблюдателю совпадает с обратной траекторией, словно пешеход на двухсторонней улице. Однако у вращающейся чёрной дыры, где симметрия пространства-времени нарушена, эта «улица» становится односторонней.

Маленький шарик с железной начинкой лежит на поверхности, а вокруг него крутится магнитное поле. Шарик начинает катиться, как колесо, и обычно едет туда, куда вращается поле. Но иногда он вдруг разворачивается и катится в обратную сторону — против поля.

Свет, проходя через мутную среду — например, стакан с молоком или матовое стекло, — рассеивается во все стороны. Но иногда вместо того, чтобы разбежаться, он застревает в крошечных «карманах» внутри материала. Эти карманы физики называют локализованными модами: свет в них словно попадает в ловушку и не может выбраться наружу.

Нейтронная звезда — это сжатое ядро погибшего светила, объект размером с город, но с чудовищной плотностью. Некоторые из таких звёзд становятся пульсарами — космическими маяками, испускающими строго периодические импульсы излучения. Их магнитное поле в миллиарды раз сильнее земного; у магнитных полюсов оно вырывается наружу бурным фонтаном плазмы.

В обычной воде рябь от брошенного камня расходится ровными концентрическими кругами. Но представьте жидкость, молекулы которой похожи на крошечные винтики с правой резьбой. В такой среде поверхность работает как дорога с односторонним движением: волны могут распространяться только в определённом направлении.

Чёрная дыра Лебедь X-1 — одна из самых изученных в нашей галактике. Она находится в паре с обычной звездой и перетягивает на себя её вещество. Газ закручивается в светящийся диск, как вода в воронке, а над диском висит раскалённая корона — облако электронов температурой в сотни миллионов градусов.

Бросьте в пруд горсть камешков — и расходящиеся круги пересекутся, создавая всплески и затишья. Примерно так же ведут себя гравитационные волны — колебания метрики пространства-времени, предсказанные Эйнштейном в общей теории относительности. Только колеблется не вода, а само пространство-время.

Водород — самое лёгкое топливо, и его превращение в электричество на поверхности металла напоминает игру в пинг-понг: атомы водорода то присоединяются, то отрываются от электрода. Но счёт в этой игре зависит от кислотности раствора не так, как ожидали. Классические формулы предсказывают плавное изменение, а эксперимент показывает скачки и изломы.

В кювете размером с монету свет ведёт себя как вода: он собирается в единую квантовую жидкость. Когда в неё добавляют энергию, в этой жидкости сами собой закручиваются воронки — квантовые вихри. Каждый вихрь похож на крошечный водоворот, который не может исчезнуть просто так. Физики подсветили эту жидкость лазером и сделали мгновенные снимки.

В густом облаке газа, где зарождается звезда тяжелее Солнца, есть крошечный источник радиоволн. Он работает как лазер: молекулы метанола усиливают излучение, и мы видим яркую точку. Но эта точка ведёт себя странно — её яркость скачет вверх и вниз за считаные часы. Учёные следили за источником G33.641-0.228 с 2009 по 2016 год.

Свет от далёких галактик проходит через линзы телескопа, как через стопку оконных стёкол. Каждое стекло покрыто тонкой плёнкой, чтобы меньше бликовать. Но эта плёнка работает как поляризационный фильтр: одна составляющая световой волны проходит чуть свободнее, другая — чуть хуже. В результате волна слегка поворачивается, и телескоп видит не ту картину, что была в небе.

Чёрная дыра не просто поглощает материю — она, подобно гигантскому космическому водовороту, искривляет саму ткань пространства-времени, заставляя лучи света огибать себя и собираясь в фокус.