магматический океан

Каждую марсианскую ночь соляные кристаллы на поверхности планеты впитывают влагу из разреженного воздуха, как губка набирает воду из влажной тряпки. К утру внутри них скапливается микроскопический рассол, который днём, когда температура поднимается, оказывается запертым в крошечных полостях.

В недрах субнептуна, где давление достигает ста тысяч бар, а температура — четырёх тысяч градусов, каменная порода ведёт себя как кипящий суп. Тяжёлые пары кремния и магния поднимаются вверх, остывают и выпадают обратно дождём из твёрдых частиц. Этот круговорот — не просто деталь, а дирижёр, управляющий всем химическим оркестром атмосферы.

Космический телескоп JWST навёл объектив на раскалённый каменный мир 55 Рака e — и увидел плотную газовую оболочку. А у более прохладной TRAPPIST-1 b, которая кружит у тусклого красного карлика, оболочки не оказалось: голая скала. Картина вышла перевёрнутой: горячие планеты держат атмосферу, холодные — теряют.

На поверхности Луны и астероидов встречаются ямки меньше булавочной головки, но с блестящими оплавленными краями. Такие следы оставляют крошечные метеориты, однако при какой именно скорости удара появляется расплав, оставалось неясным.

Рождение луны — это космическая катастрофа. Две молодые планеты сталкиваются, и облако раскалённых обломков закручивается вокруг уцелевшего мира. Из этого диска, словно из глины на гончарном круге, со временем формируется спутник. Так, вероятно, появилась наша Луна. Но что, если гончарный круг трясёт и дёргает сама звезда? Астрономы исследовали именно этот сценарий.

Две нейтронные звезды кружатся в тесном танце, и каждая чувствует приливное поле соседки. Так Луна поднимает океаны на Земле, только здесь деформируется само пространство-время и вещество звезды. Астрофизики называют это приливной деформацией — мерой того, насколько сильно объект «прогибается» под действием гравитации партнёра.

Луна — безвоздушный шар из плотной каменной крошки, которую называют реголитом. Когда из космоса в неё врезаются быстрые частицы, в грунте рождаются мюоны — нестабильные родственники электронов, только в двести раз тяжелее. Большинство летит вниз и гаснет в толще. Но те, что выскакивают вверх, в вакуум, успевают пролететь десятки километров, прежде чем распасться.

Внутри планет и звёзд, во вращающихся океанах плазмы, сталкиваются турбулентные потоки, силы Кориолиса и магнитное натяжение. Главная интрига — как энергия этого хаоса кристаллизуется в устойчивый магнитный каркас, способный просуществовать миллиарды лет.

Когда планета-гигант растёт, она втягивает в себя газ. Часть этого газа закручивается вокруг неё в маленький диск — его называют околопланетным диском. Именно в таких дисках, как считается, появляются спутники. У планеты PDS 70 c, которая находится в 370 световых годах от нас, такой диск увидели напрямую с помощью антенной решётки ALMA в миллиметровом диапазоне.

Рождение планет напоминает работу небесной кузницы. Каменные глыбы — планетезимали — сталкиваются, сплавляясь воедино под действием гравитации. Сильный удар высекает искру: вещество раскаляется добела и светится, подобно остывающему металлу.

Магнитное поле Земли похоже на невидимый щит, который защищает нас от космической радиации. Но если присмотреться к его усреднённому за долгое время рисунку, можно заметить, что щит этот не идеально гладкий — на нём есть свои «швы» и «заплатки».

В глубоких океанах ледяных лун вода не стоит на месте. Тёплые струи поднимаются от каменистого дна, но вращение планеты закручивает их в длинные наклонные валы, вытянутые вдоль оси вращения. Раньше этот процесс не могли учесть в глобальных моделях — слишком сложно.

Раскалённая каменная планета похожа на кастрюлю с кипящим супом, только крышка у неё — атмосфера. Газы вырываются из магмы, окутывают мир плотным одеялом и сами же влияют на то, как быстро остывает небесное тело. Для планеты GJ 1132 b, которая находится так близко к своей звезде, что год там длится всего полтора земных дня, эта связь особенно важна.

Молодая Земля была кипящим шаром жидкого камня, а врезавшаяся в неё Тейя успела остыть и окаменеть. Это как бросить кусок холодного масла в кастрюлю с супом: суп разлетается, а масло почти нет. Так и земные недра выплеснулись в космос, образовав облако из космической пыли и обломков. Постепенно из него собралась Луна.

Долгое время Уран и Нептун классифицировали как «ледяные гиганты», предполагая, что под их атмосферами залегают мощные слои замёрзшей воды, метана и аммиака. Однако новые расчёты, выполненные учёными, предлагают совершенно иную картину внутреннего строения.

На периферии Солнечной системы скрываются тысячи объектов, сопоставимых по размеру с экзопланетой — телом планетарной массы, не привязанным к нашей звезде. Их орбиты хаотичны, и время от времени траектория такого странника пересекается с путём Земли.

Планета размером с Нептун, но раскалённая добела. Под облаками — океан магмы, способный впитать целую атмосферу водорода. Новая модель SEAMIST впервые проследила, как такое растворение меняет судьбу планеты от рождения до старости. Главный сюрприз — механизм катастрофического выкипания.

В сборке Солнечной системы, словно в дегустационном меню высокой кухни, рецепт не всегда фиксирован заранее — иногда последний ингредиент добавляется, когда блюдо уже на огне. Таким ингредиентом для внешних планет стал поток вещества из молекулярного облака, впрыснутый в протопланетный диск спустя миллионы лет после начала аккреции.

Восемьсот миллионов лет назад в главном поясе астероидов разбилась исполинская чернильница. Родительское тело диаметром более ста километров, состоявшее из примитивных углистых хондритов, внезапно разрушилось вблизи резонанса J3:1 с Юпитером.

Кастрюля с кипящей лавой, накрытая плотной крышкой из газа. Примерно так устроены субнептуны — планеты, которых много в других звёздных системах, но нет в нашей. Под толстой водородной атмосферой там плещется раскалённый магматический океан.

Представьте слоистый коктейль: если его не мешать, тяжёлый сироп опускается на дно. Молодая планета в эпоху формирования напоминает бурлящий океан из раскалённого камня. При остывании в нём кристаллизуются минералы: одни, богатые железом, тяжелеют и тонут, другие остаются плавать ближе к поверхности. Логично предположить, что у ядра должен накапливаться плотный слой.

Шаровые скопления — это плотные «клубки» из сотен тысяч звёзд, которые обращаются вокруг центра Млечного Пути. Одни родились в нашей Галактике, другие были захвачены, когда Млечный Путь поглощал карликовые галактики-спутники. Различить их можно по химическому составу, но у астрономов появился новый инструмент — динамический возраст.

Старинный сундук с семейными реликвиями открывается — и внутри лежат украшения, которые считались ровесниками прабабушки. Но вдруг выясняется: золото переплавляли, камни огранивали заново, и случилось это гораздо позже, чем думали. Похожая история приключилась с древнейшими частицами в метеоритах — кальциево-алюминиевыми включениями, или CAI.

Эффект Мпембы — физический парадокс, при котором горячая вода при определённых условиях застывает быстрее, чем холодная. Чтобы понять механизм, учёные построили упрощённую модель: представьте шарик, движущийся в вязкой среде, напоминающей мёд, по ландшафту с двумя потенциальными ямами — «лунками» — и вертикальной стенкой с краю.

Поверхность Европы — ледяная броня, которую непрерывно обстреливают заряженные частицы из магнитосферы Юпитера. Электроны врезаются в кристаллическую решётку льда, теряют энергию и запускают химические реакции. Раньше не было инструмента, который бы показывал, насколько глубоко такая бомбардировка прошивает лёд. Теперь он появился.

Марс — ледяная пустыня со средней температурой минус 60 °C. Чтобы согреть его без участия биологии, учёные предлагают три подхода, объединённые единой идеей: создать плотное «одеяло», удерживающее тепло у поверхности. Первый подход — развернуть над обитаемыми базами прозрачные плёнки-покрывала.

Космический телескоп Джеймса Уэбба (JWST) всё чаще обращает свой взор на экзопланеты — миры, вращающиеся вокруг далёких звёзд. Среди них встречаются раскалённые каменные шары, всегда обращённые к своему светилу одной стороной. На дневной стороне температура столь высока, что горные породы плавятся, образуя океаны жидкой лавы.

Вокруг тусклых красных звёзд кружатся каменистые планеты. У некоторых из них год длится меньше земных суток — такие миры называют планетами с ультракоротким периодом. Их поверхность раскалена, а небо всегда залито багровым светом.

В холодных окраинах Солнечной системы вода считается главным строительным материалом льдов. Но у некоторых комет и далёких ледяных тел соотношение угарного газа (CO) к воде необычно высокое — будто в мороженом вдруг оказалось слишком много сиропа. Откуда берётся такой перекос, попытались выяснить авторы новой работы.

Когда пекарь замешивает тесто, по крупинкам муки можно сказать, с какой мельницы она привезена. Так и с Землёй: состав железа в её недрах хранит память о том, где родились те куски, из которых планета собралась.

На заре Земли, около четырёх миллиардов лет назад, планета была суровым местом: тусклое солнце, частые удары астероидов, воздух без кислорода. В таких условиях первые шаги жизни кажутся почти невозможными. Но есть гипотеза, что жизнь укрылась в тёплых мелких прудах, где вода то высыхала, то вновь наполнялась.

Кольцевые рифы — атоллы — обычно объясняют так: кораллы нарастают по краю вулканического острова, а сам остров медленно опускается. Остаётся полое кольцо, которое может тянуться на километры. Но спутниковые снимки показывают похожие кольца и у совсем маленьких рифов, где вулканов нет и опускания не было. Иногда маленькие колечки встречаются внутри больших атоллов — как кольца внутри колец.

У экзопланет, находящихся в приливном захвате и всегда обращённых к звезде одной стороной, ночное полушарие обречено на вечный холод. Однако рельеф способен радикально изменить эту картину. Неровности поверхности — горы и возвышенности — возмущают атмосферную циркуляцию, направляя потоки влаги через терминатор, границу дня и ночи.

Под тонким слоем красной пыли на Марсе скрывается водяной лёд. Его присутствие подтвердили посадочный модуль Phoenix, который вскрыл грунт в полярном регионе, и орбитальные приборы, зондирующие недра с помощью радара и нейтронной спектроскопии.

Молодая Солнечная система напоминала гигантскую стройплощадку: вокруг новорождённого Солнца кружил диск из газа и пыли, и из этой пыли постепенно собирались камни, глыбы, а затем и зародыши планет — планетезимали. Сегодня их осколки падают на Землю в виде метеоритов.

Около 4 миллиардов лет назад молодая Земля переживала эпоху интенсивной метеоритной бомбардировки. Падающие тела оставляли на поверхности многочисленные ударные воронки — кратеры. Дожди заполняли эти углубления водой, превращая их в изолированные мелководные бассейны.

В подлёдных океанах Европы, Ганимеда и Каллисто, возможно, скрывается жизнь. Её углеродные строительные блоки, вероятно, сформировались ещё до рождения самих лун — в аккреционном диске из газа и пыли, вращавшемся вокруг юного Юпитера. Эта гигантская космическая печь работала за счёт медленного нагрева от трения, а не под воздействием жёсткого ультрафиолетового излучения.

Глубоко под нами, на глубине сотен километров, есть слой, который умеет впитывать воду, как губка. Минералы там — вадслеит и рингвудит — могут удерживать внутри своей кристаллической решётки до 1–2% воды по весу. Это значит, что в переходной зоне мантии (между 410 и 660 км) потенциально спрятано больше воды, чем во всех океанах на поверхности.

Телескоп «Кеплер» Уильяма Боруцки с помощью транзитного метода — улавливая слабое мерцание звёзд при прохождении планеты по диску — открыл тысячи экзопланет — планет у других солнц. В их распределении зияет провал: почти нет миров размером между каменными шарами и рыхлыми водяными гигантами.

На севере равнины Аравия Терра лежат поля, которые выглядят как гигантский мозг: гребни и борозды извиваются, будто извилины. Такие же узоры на Земле возникают в холодных краях, когда вода в почве то замерзает, то тает, и камни сами собираются в полосы. Но у марсианских узоров гребни выше — в среднем 3,29 метра, а земные механизмы дают меньше полуметра.