мири

За орбитой Нептуна лежит океан из ледяных островов, который почти не изменился за четыре миллиарда лет. Эти острова, называемые транснептуновыми объектами, хранят рецепт рождения планет. До недавнего времени астрономы видели лишь крупные из них, а мелкие, размером с город, оставались невидимыми.

Восемь карт неба, снятых разными детекторами телескопа Planck, похожи на восемь дорожных атласов одного города, нарисованных разными картографами. Каждый атлас повёрнут на свой угол: один картограф держал планшет чуть наклонённым, другой — чуть повёрнутым. Если наложить атласы друг на друга, улицы не совпадут. Но если знать, как именно повёрнут каждый атлас, можно совместить их идеально.

Свет, который не долетел до камеры, всё равно оставляет на ней свой след. Так работает новый метод съёмки: объект освещают одним цветом, а картинку собирают из другого. В кристалле световые волны смешиваются, и информация о невидимом переходит к видимому лучу. В опыте использовали кристалл серебряного тиогаллата — нелинейно-оптический материал, в котором два луча разного цвета идут через него под углом.

Туманность Тарантул — гигантский звёздный питомник в соседней галактике. Там рождаются сотни тысяч звёзд, а их свет подсвечивает облака пыли. Эта пыль светится в инфракрасном диапазоне, и в её спектре видны загадочные полосы. Долгое время астрономы спорили, какие именно молекулы их создают.

Когда свет проходит сквозь мутную жидкость, например стакан с разболтанной глиной, он ослабевает — часть фотонов поглощается молекулами среды. На этом принципе основаны многие приборы для анализа жидкостей: измеряя долю потерянного света, можно судить о составе.

Ночное небо полно обманчивых огней. Астрономы искали галактики, которые зажглись в первые сотни миллионов лет после Большого взрыва, — их свет шел к нам почти 13 миллиардов лет. Шесть тусклых пятнышек выбрали по снимкам космических телескопов «Хаббл» и «Спитцер».

Красные гиганты в центре Млечного Пути — это как далёкие маяки, которые то разгораются, то гаснут. Их свет пробивается сквозь густую пыль, но классические методы измерения расстояний здесь дают сбой: звёзды слишком яркие и нестабильные, а пыль искажает картину. Астрономы нашли обходной путь.

Каждое утро дворник сметает листья в одну кучу. Солнце, пролетая сквозь галактику, делает нечто похожее: его гравитация собирает рассеянный межзвёздный газ в невидимый конус — гигантскую гравитационную воронку, фокусирующую вещество.

Оркестр играет, но музыканты не слышат друг друга. Дирижёр то и дело останавливает музыку и подходит к каждому, чтобы подстроить инструмент. Примерно так работают космические телескопы с составными зеркалами.

В марте 2023 года космический телескоп Джеймс Уэбб навёл свои инструменты на короткопериодическую комету 81P/Вильда 2 — небесное тело с радиусом ядра около 1,77 км.

Ночное небо подобно океану: чем дольше вглядываешься, тем больше замечаешь слабых огоньков в глубине. Именно так, всматриваясь в окраины Млечного Пути, астрономы обнаружили Aquarius IV — миниатюрную звёздную систему, до сих пор скрывавшуюся в темноте. Систему выявили на снимках, полученных в ходе раннего обзора будущей обсерватории имени Веры Рубин.

Когда оркестр из тысяч музыкантов играет слаженно, заслуга не только в таланте каждого, но и в невидимой работе дирижёра. Примерно так же устроен будущий Широкоугольный спектроскопический телескоп (WST) — амбициозный проект с 12-метровым зеркалом, который сможет одновременно снимать спектры тысяч звёзд и галактик.

Звезда, укутанная в невидимое одеяло, греет сильнее, чем она сама. Именно так выглядят десять красных карликов — самых распространённых и долгоживущих звёзд Галактики, — за которыми следили астрономы из проекта Hephaistos. Эти звёзды находятся в радиусе 300 парсек (около 1000 световых лет) от нас и выделяют в инфракрасном свете гораздо больше энергии, чем можно объяснить их скромными размерами.

Край прожектора. Стоит убрать ослепительный свет центрального светила, и проступает театр теней. Коронограф «Джеймса Вебба», словно плотный занавес, скрыл звезду TW Гидры — и на сцене длиной в 120 астрономических единиц (вчетверо больше пути до Нептуна) заиграл её протопланетный диск.

Двести сорок две тысячи триста двадцать семь галактик — как песчинок на пляже. Но астрономы превратили этот хаос в карту: алгоритм UMAP (метод машинного обучения) взял у каждой из галактик одиннадцать параметров — семь цветов от оптики до среднего инфракрасного диапазона (это фотометрия), звёздную величину, радиус и фотометрическое…

Семьдесят два протопланетных диска — вращающихся газопылевых кокона, полных космической пыли и газа, — попали под прицел инструмента MIRI на JWST. У большинства в космос вырываются потоки: плотные конические структуры и тонкие скоростные струи. Они бьют, как фонтаны. Этот процесс не случаен.

В 2024 году проект «Гефест» перебрал миллионы звёзд и выделил несколько десятков подозрительных: они светили в среднем инфракрасном диапазоне сильнее, чем положено обычному красному карлику. Два таких кандидата, обозначенные буквами D и E, выглядели особенно заманчиво — словно рядом со звездой работает невидимый обогреватель.

Космический спектакль разворачивается на сцене галактики Центавр A. В главной роли — сверхмассивная чёрная дыра с мощным джетом, который пронзает пространство на сотни тысяч световых лет.

Вселенной меньше миллиарда лет, а в её центрах уже восседают чёрные дыры с массой в миллиард солнц. Согласно общепринятой картине, они росли, жадно поглощая вещество, но расчёты показывают, что «кормёжка» должна была идти почти непрерывно, а вспышки видимых квазаров длятся считанные миллионы лет. Куда же девается всё остальное аккреционное топливо?

Крошечные семена жизни, возможно, способны пересекать межзвёздную пустоту на ледяных странниках — кометах, таких как 3I/ATLAS. Космический телескоп Джеймса Уэбба впервые обнаружил на ней воду и метан, а метод спектроскопии — анализа света, прошедшего сквозь газовую оболочку — выявил необычный состав газов.

Нейтронные звёзды, рождающиеся в огне сверхновых, не перестают удивлять даже спустя почти век после предсказания.

В 158 световых годах от нас, вокруг тусклой звезды красного карлика TOI-6894, неторопливо движется планета. Её год длится меньше двух земных суток, но сама она — прохладный мир с равновесной температурой около 420 К, чуть теплее сауны. Этот экзопланетный гигант, TOI-6894 b, почти в точности повторяет размер Сатурна, хотя весит заметно легче.

Экзопланета WASP-121 b — газовый гигант, раскалённый до 2500°C — находится в приливном захвате: подобно глобусу, застывшему под лампой, она всегда обращена к своей звезде одной стороной.

Атмосфера Титана, открытого Христианом Гюйгенсом, представляет собой плотную дымку, непрозрачную для обычных телескопов.

Крошечная монетка кружит вокруг тяжёлого шара для боулинга. Монетка — это небольшая чёрная дыра или нейтронная звезда, а шар — сверхмассивная чёрная дыра в центре галактики.

Бросьте в пруд два камешка одновременно — круги на воде пойдут ровно и слаженно. Так и в квантовом интерферометре: частицу расщепляют на две волны, которые движутся разными путями, а потом встречаются. В идеале их гребни совпадают. Но если сквозь одну из волн пролетело что-то невидимое — например, частица тёмной материи, — совпадение нарушится.

Костёр, который никто не видит, но все чувствуют тепло — именно так астрономы нашли вспышку в далёкой галактике. Не по свету, а по инфракрасному излучению разогретой пыли. Галактика с номером SDSS J010320.39+140152.5 привлекла внимание, когда её середина внезапно засияла в инфракрасном диапазоне — словно кто-то подбросил дров в невидимый огонь.

Сцена освещена прожекторами, но самые интересные события разворачиваются в тени — там, где прячутся невидимые глазу молекулы. Новая камера улавливает тепло этих «невидимок» и превращает его в обычный свет.

Пар над кипящей кастрюлей слегка окрашивает свет фонарика: одни цвета задерживает, другие пропускает. Примерно так изучают воздух далёких планет. Когда планета проходит перед своей звездой, крохотная часть звёздного света пронзает её атмосферу, и молекулы оставляют в спектре тёмные полосы — свои «отпечатки пальцев».

Астрономы навели JWST (космический телескоп Джеймса Уэбба) на каменную экзопланету (планету за пределами Солнечной системы) LHS 3844 b — мир у чужой звезды, где год длится всего 11 часов. Планета всегда повёрнута одним боком к звезде: на дневной стороне стоит вечная жара 770°C, а ночная погружена в ледяной мрак.

Гигантская планета висит в космосе в полном одиночестве, удалившись от своей звезды на расстояние, в 160 раз превышающее путь от Солнца до Плутона. Свет родительской звезды доходит до неё таким слабым, что температура на поверхности едва превышает 200 градусов Цельсия — примерно как в хорошо протопленной сауне.

Астрономы навели космический телескоп JWST на экзопланету у звезды Эпсилон Инди — газовый гигант, похожий на Юпитер, удалённый всего на 12 световых лет от нас. На тепловых снимках в инфракрасном диапазоне планета сияла ярким фонарём. Но при детальном анализе рядом заметили слабую точку — словно светлячок у фонаря.

Тёплый камень и холодный песок ночью остывают по-разному. Прибор на орбите Марса меряет это тепло, и по нему можно понять, из чего сложена поверхность — сыпучая пыль, плотная корка или скала. Но у тепловых снимков разрешение 100 метров на точку: целый футбольный стадион умещается в один пиксель. Мелкие детали — русла древних ручьёв, границы лавовых потоков — просто не видны.

Мир, который годами отказывался показывать своё лицо. Планета GJ 1214 b — как раз такой случай. Она больше Земли, но меньше Нептуна, и её плотная оболочка делала атмосферу невидимой для телескопов: свет звезды проходил сквозь неё, не оставляя чётких следов. Но упрямство астрономов и новый чувствительный прибор дали первую зацепку.

Новорождённая звезда похожа на кухонный миксер: она взбивает окружающее облако, и во все стороны летят брызги. Только вместо теста — газ и пыль. Раньше астрономы видели лишь газовые струи, а пыль считали слишком хрупкой: ударная волна должна разбивать пылинки на атомы.

Далекий квазар выглядит как четыре огонька, сложенные крестом. Так его показывает гравитация галактики, лежащей на луче зрения: она работает как неровное стекло и размножает изображение. Каждый огонёк — это один и тот же объект, но свет от него идёт разными путями. Поэтому, когда квазар вспыхивает, четыре картинки откликаются не одновременно и не одинаково.

Тридцать шесть лет назад в соседней галактике взорвалась звезда. Вспышку назвали сверхновой 1987A, и с тех пор за ней следят едва ли не каждый год. Теперь телескоп Джеймса Уэбба заглянул в её остатки в среднем инфракрасном диапазоне — том участке спектра, где светятся пыль и разогретый газ.

Пять галактик, которые давно перестали зажигать новые звёзды, выглядят как дома с погашенными окнами. Но радиотелескоп ALMA и космический телескоп Джеймса Уэбба заглянули внутрь и увидели: в этих «спящих» домах всё ещё тлеет огонь. Астрономы измерили свечение угарного газа и тёплой пыли в пяти таких галактиках, удалённых от нас на миллиарды световых лет.

Пульсар — это мёртвая звезда, которая крутится с бешеной скоростью и шлёт радиоимпульсы, как маяк. Но у PSR J1928+1815 сигнал иногда гаснет на 3,6 часа. Что-то заслоняет маяк. Рядом с пульсаром кружит звезда-компаньон, и её тень падает на нас. Долго считали, что компаньон — голая гелиевая звезда: ядро бывшей звезды, с которого сдуло внешние слои.

Когда экзопланета — планета вне Солнечной системы — на краткий миг заслоняет диск своей звезды, звёздный свет пронизывает её атмосферу и впитывает её химический «вкус». Этот приём — транзитный метод: регистрация мельчайших провалов в блеске звезды при прохождении планеты по её диску — лежит в основе работы космической обсерватории Джеймс Уэбб.